Алиса Габриэлян - Солнце восходит в мае

— Зачем ты с ними здороваешься, если они с тобой — нет? — спросил у нее Женя.

— Они слишком заняты, — объясняла Майя, искренне веря в свои слова. — Они всегда такие. Я привыкла.

Почти все люди, выходящие из подъезда, знали ее бабушку, и с ней они всегда здоровались, но с Майей…

Когда-то бабушка ей сказала: «Делай добро, и оно вернется». Майя честно следовала этому совету. Она пыталась быть разумнее, ведь всегда выполняла обещания данные бабушке.

Майя о чем-то задумалась, и Жене стало безумно интересно узнать ее мысли, но девушка молчала, как партизан, и, улыбаясь, продолжала махать рукой своим «занятым» соседям.

— Время так быстро уходит, — произнесла она вдруг. — Мы знакомы уже две недели, а я все прекрасно помню. Как ты ко мне подсел и что я тебе сказала. Это довольно странно.

— Иногда мне хочется иметь кнопку, нажимая на которую можно останавливать время. Эх, жаль, что ее не существует.

Майя как-то странно улыбнулась, не так, как обычно. Не весело, а скорее печально.

— Может, ты потом что-нибудь придумаешь? — обратилась она к Жене. — Что-нибудь, что остановит время…

Он засмеялся.

— Ведь ты не серьезно?

— Конечно, — ответила девушка и поджала губы. Она отвернулась от собеседника, высматривая что-то вдалеке. — Дни ведь тоже уходят… — сказала она , снова взглянув на Женю. — Уходят куда-то… безвозвратно.

— Точно.

— Вот сейчас сижу, думаю обо всем этом, а потом… этот день будет просто историей. Никто не будет знать, что мы здесь сидели. Быть может, мы сами этого не вспомним, но… это ведь происходит сейчас. Кто-то сядет сюда снова и снова. Никто не узнает, но… мы здесь были. Мы сейчас тут сидим. Это несправедливо…

— Ну, напиши свое имя на скамейке… — предложил Женя. Эта идея пришла ему в голову так неожиданно, что он сам удивился.

— Это не выход, — возразила Майя. — Запись сохранится ненадолго. Скамейку перекрасят, надпись тоже… Может быть, ее вовсе разберут, сломают…

— Ну и что? Надпись то останется. В любом случае. Под слоем краски, на одной доске. Как бы странно это не звучало, но вещи запоминают информацию обо всех. Ты сама подумай, они не могут никому об этом рассказать, но и забыть чего-то тоже не могут. Вещи — идеальные хранители информации, — сказал Женя, очень довольный тем, что к нему пришла такая великолепная мысль. — Они никогда тебя не забудут.

Он достал из кармана толстовки ручку, которую всегда носил с собой на случай, если в голову придет какая-то замечательная мысль, и протянул Майе. Она как-то недоверчиво посмотрела на друга, но все-таки взяла ручку и аккуратным почерком на спинке скамейки вывела «Помни Майю», а через некоторое время приписала «и Джо». Вечная история. Их вечная история навсегда останется здесь.

Не прошло и минуты, как Майя вскочила со своего места, словно обожглась, и они побежали на тот самый пляж, который с неизвестных пор оккупировали ее друзья. Она была девушка своевольная и о том, что сегодня они ночуют на пляже, сказала Жене лишь тогда, когда он пришёл к ней . Женя пытался обидеться и сказать, что она могла предупредить его раньше, на что у неё был уже подготовлен ответ: «Я тебя не держу. Не хочешь, не ходи, но не надо искать дурацких предлогов» . Ну, и как он мог сказать ей: «Нет»?

Она сказала: «Будем спать в песке, Джо! Делов-то» . Он подумал: «Книга точно должна быть о Майе?» , — но сейчас она бежала по улице, улыбаясь, и он был уверен, что пойдёт за ней на край света, если в этом будет необходимость.

Они пришли самым последними, когда все остальные уже давно собрались, но никто даже не собирался обижаться на них, потому что знали о вечной вражде между Майей и временем. По берегу разносились весёлые голоса её друзей, и едва слышно играла спокойная музыка. Женя уже имел некоторое представление о всех присутствующих и с трепетом смотрел на всех их и сейчас, и когда случайно пересекался с ними в городе, ведь они были ещё одной ниточкой, которая связывала его с Майей ещё крепче. Теперь Женя мог с уверенностью назвать Элли стеснительным книголюбом, потому что она никуда не выходила без какого-нибудь романа или повести, и даже сейчас она, прижавшись к дереву, перелистывала страницу за страницей, взахлеб читая Марка Твена. Он знал, что Мэнди может быть весёлой и грустной одновременно, и что Глеб рядом с ней всегда становится лучше, и что Алекс, хоть и не встречается с Эльвирой, не может спокойно смотреть на то, как она общается с другими своими друзьями мужского пола, а ещё Женя знал, что Элли совсем не похожа на своего брата, но самое худшее, что понял он за этот короткий период — это то, что если Майя для него является всем миром, то он для неё — всего лишь очередной знакомый. Даже сейчас, лишь только оказавшись на пляже, она предпочла общество Кости и Киры, с которой Женя был практически не знаком, но она была частью компании в отличие от тех людей-однодневок, как когда-то сказала ему Эльвира, которые приходили лишь потому, что случайно познакомились с кем-то из ребят. С ними почти никто не общался, зная на все сто процентов, что их жизненные дорожки вряд ли когда-то ещё пересекутся. Женя понимал, что на новоселье Мэнди и Глеба он сам пришёл в качестве человека-однодневки, но каким-то странным образом задержался в кругу Майиных друзей.