Себастьян Фолкс - Парижское эхо

Поезд отъезжал с платформы «Восточный вокзал», а Виктор Гюго по-прежнему хихикал в бороду, потеряв, кажется, всякий интерес к своей постановке. Вместо этого он долго рассказывал о парижской канализации – о «кишечнике Левиафана», как он сам выражался, – а потом выгреб со дна своей сумки еще несколько потрепанных кукол, которых, судя по всему, звали «Les АВС [39] Алфавит (фр.). ». Старик многозначительно повторял слово «АВС» и каждый раз тыкал меня в ребро, намекая на какую-то скрытую шутку. В конце концов я понял: слово «АВС» звучало точно так же, как « abaissé », то есть «униженный» или «опустившийся». Что ж, вполне логично, учитывая, что этот набор кукол хранился на дне стариковской сумки.

Мы вышли на конечной, на моей давней любимице «Ля Курнёв – 8 мая 1945». К этому моменту до меня наконец дошло, что Виктор Гюго просто не знал о существовании нового метро с расширенными ветками. То есть, по мнению моего спутника, Седьмая по-прежнему кончалась на «Пор де ля Виллет». Как бы то ни было, мы перешли на соседнюю платформу и сели в поезд, после чего Виктор Гюго наконец-то всерьез занялся представлением. Он кое-как пытался изобразить уличные бои и перестрелки, но без реквизита для баррикад это было не так-то просто.

По какой-то неведомой причине пассажиры Седьмой линии в тот день пребывали в хорошем расположении духа, и сразу после остановки на «Сансье – Добантон», я насобирал достаточно денег, чтобы поужинать в китайском ресторанчике в районе «Олимпиад», который когда-то мне рекомендовала Бако. Виктор Гюго признался, что никогда раньше не пробовал еду из Китая. Казалось, его удивило, что в Китае была кухня. Официант грохнул перед нами чайником и чашками, а потом принес ворох плетеных корзин, в которых дымились всевозможные китайские закуски. От некоторых пахло рыбой. В одной я сразу узнал куриные ножки (отказники из «ПЖК»?). Еще была плошка с рисом и кувшинчик соевого соуса. Я показал Виктору Гюго, как пользоваться палочками, но у него не слишком получалось, и в итоге бумажная скатерть с его стороны оказалась заляпана пятнами. Наконец старику удалось поднести к губам сероватый мешочек теста с какой-то начинкой, но тот вдруг лопнул и забрызгал ему бороду густым соком.

– Месье Зафар, тут главное не отчаиваться, – сказал Виктор Гюго. – Не сомневайтесь, победа будет за мной. Я собираюсь использовать ту же тактику, что и Наполеон в битве при Аустерлице. Сначала я заставлю врага почувствовать мнимое превосходство и выманю его из укрытия, а потом, когда он потеряет бдительность, нанесу сокрушительный удар по ослабленному центру. А что это за соус? Говяжий бульон?

– Нет, соевый.

– Простите?

– Этот соус готовят из забродивших соевых бобов.

– Как изобретательно! А это, насколько я понимаю, конечности какой-то домашней птицы?

– Да. На вашем месте я бы это есть не стал.

Но старик меня не послушал и, кое-как ухватив куриную лапку, стал медленно обгрызать ее со стороны когтей.

– А пьет ли наш достопочтенный китаец за обедом вино?

Я взял заламинированное меню и проверил раздел с напитками. Судя по всему, вино китаец не пил.

– Хотите колы?

– Нет, благодарю.

Некоторые блюда оказались очень даже ничего. К тому же дела Виктора Гюго пошли значительно лучше после того, как он отказался от палочек и вооружился обычной ложкой. Затем он поставил перед собой очередную корзиночку с китайскими деликатесами и, сняв крышку, вдохнул аромат.

– Ну до чего изобретательный народ! – с упоением повторял старик.

Несмотря на энтузиазм моего спутника, я четко понимал, что завсегдатая «Зеленого дракона» из него не получится.

Когда мы с моим новым лучшим другом распрощались, солнце все еще стояло над волнистыми пагодами «Олимпиад». Я не стал назначать Виктору Гюго свидание, но намекнул, что скоро опять загляну в «Ле Контуар».

Провожая старика взглядом, я размышлял о том, повезет ли мне снова разыскать салон «Пекинский массаж красоты» и смогу ли я на этот раз довести дело до конца, или мне опять помешают вопли младенца? И тут я почувствовал, что мой телефон, который не работал под землей, завибрировал. Я отклонил звонок, но прослушал сообщение на автоответчике: Хасим говорил, что, если я немедленно не отправлюсь в Сен-Дени, он найдет мою мать и произведет над ней определенные действия. Я не слишком хорошо понимал его странную версию алжирского арабского, но, кажется, то, что он грозился сделать, в большинстве стран считалось незаконным.