Михай Фёльдеш - Приказ

Высказывания Сударыни злили Эрику, но больше всех действовал ей на нервы отец, барон Гот.

— Теперь я действительно не знаю, что и сказать относительно нашего положения, — с беспокойством сказал он однажды. — Демобилизованные солдаты выставляют свои требования, столицу наводняют беженцы, заводы один за другим прекращают работу из-за отсутствия топлива и сырья. А ну их всех к черту! До весны еще далеко, а за это время многое может перемениться. Не скрою, я уже серьезно задумываюсь над тем: не уехать ли мне из страны? Хотя бы на время…

И барон тут же спросил, не хотят ли Альби и Эрика последовать его примеру. Вместо молодых Готу ответила Сударыня:

— Мари Шлерн говорила мне, что крестьяне в селах захватывают господские земли. А в Пеште сброд, называемый народом, громит редакции газет. Патер Шоймар Кристиан рассказывал, что каждое воскресенье Прохазка читает зажигательные проповеди, направленные против масс, которые испачкали свои руки в крови богачей.

С того дня Эрика ежедневно начала ходить в собор и просила Альби сопровождать ее на воскресные службы. В битком набитой церкви она чувствовала себя хорошо, не ощущая холода, не замечая тех наивностей, которыми изобиловала проповедь.

Однажды проповедь читал сам патер Шоймар Кристиан.

— Все мы — заблудшие дети господа бога! Все мы сироты и грешники! Над всеми нами воля божья!.. — звучал под сводами собора его красивый звучный голос.

Марошффи испуганно оглянулся, услышав рядом с собой чье-то громкое рыдание. Он посмотрел на Эрику и заметил, что глаза ее наполнились слезами.

А на следующий день барон Гот напугал всех, сказав:

— Говорят, что в Вене сколачивают сильную оппозицию против Каройи, которая обвиняет его в том, что якобы он запродал всю страну большевикам! Оппозиция намерена создать террористические организации из сорока тысяч офицеров!..

— Истоцки у нас оптимист. Он говорит, что Каройи заключил выгодную сделку с социалистами. Я считаю, что Адам прав. Каройи ищет симпатии среди английских и американских кругов, а социалисты домогаются поддержки рабочих западных стран. А с помощью этих двух сил можно сдержать антивенгерскую политику Клемансо…

— Я теперь не верю ни в какие политические комбинации! — энергично запротестовал Гот. — Все они лишены реальности! Истинным остается только то, что бывшие столпы власти не побрезгуют ничем для нового захвата власти.

Проговорив это, барон еще раз повторил свое предложение выехать вместе с ним за границу, рассказав при этом довольно подробно о том, какие приготовления он уже сделал.

Сударыню предложение барона заставило задуматься, зато Альби не хотел о нем и слышать, а Эрика упорно молчала, не делясь ни с кем своим мнением.

От неприятных известий атмосфера в доме Марошффи создалась напряженная. Как бы там ни было, но стало ясно, что полностью изолировать себя от внешнего мира никому не удастся.

А в самом начале марта Марошффи наконец-то получил приглашение работать в военном министерстве. Оказалось, что с начала года там произошли большие изменения.

— Монархически настроенных офицеров и унтер-офицеров тихо и спокойно убрали, — объяснил ему Истоцки. — Новая власть намерена создать новую армию, призвав в нее лишь избранных офицеров. Солдат будут вербовать по принципу добровольного набора. На этом коньке сидит новый военный министр-социалист Бем.

В такой обстановке Марошффи оказался впервые в жизни, и в какой-то степени в этом повинен был Феньеш, который втравил его в это дело. Альбин был зачислен в управление Томбора, занимавшегося вопросами стратегического планирования. Здесь он встретился со старыми знакомыми офицерами — например, с Жулье, которого он знал с давних времен. Познакомился он и с майором Футаки и капитаном Флейшакером, Лемберковичем и Эрком, а также поручиком Карпати. Очень скоро круг друзей Альбина настолько расширился, что он затруднялся даже перечислить всех их по именам. Среди сотрудников министерства установились добрые отношения, и каждый мог свободно излагать собственное мнение по любому вопросу.

Томбор ценил Марошффи как бывшего офицера генерального штаба. Всех офицеров, которые долгое время служили под начальством Конрада и Арца, он считал настоящими военными.

На следующий день после появления Марошффи в управлении Томбор вызвал его к себе в кабинет и, оставшись с ним наедине, поинтересовался его мнением о «положении дел», как он выразился.