Анастасия Алейникова - Колебания

С этими словами Холмиков, обыкновенно дожидавшийся ответа или сам говоривший на прощание ещё несколько подобных витиеватых любезных фраз, действительно оставил Яну и Лизу. Но тут уже к ним подошла Лера, и они, только переглянувшись между собой, ничего не сказали друг другу о Холмикове и направились к аудитории.

Поднявшись по ступеням слева от входа, они сумели без труда найти три свободных места в седьмом ряду, чему немало удивились; подобные лекции — какими бы различными ни были — всегда привлекали множество людей, приходивших даже заранее, чтобы успеть сесть, и остававшихся стоять в проходе в случае неудачи. Теперь же, оглянувшись и обведя взглядом аудиторию, Яна заметила, что свободные места ещё виднелись на каждом ряду, несмотря на то, что лекция уже должна была начаться. Крупная надпись на бледно-зелёной выцветшей доске напоминала:

Ритм души XXI века

Пробежавшись по ней глазами, Яна вновь оглядела аудиторию; однако один вопрос оставался нерешённым; странная загадка, удивительный парадокс — расплывчато сформулированная тема недвусмысленно всё же давала понять, что речь пойдёт о современности, о чём-то, что связано, вероятно, с восприятием мира, с актуальными тенденциями; дополнительно характеризующие тему слова, напечатанные мелким шрифтом внизу на афише, были о музые, жанрах, современной поэзии… Каждый однокурсник Яны так или иначе слушал музыку, каждый так или иначе читал стихи; и тем не менее аудитория не была заполнена, и длинная очередь из желающих попасть на лекцию не выстраивалась в коридоре. Неужели им всё о себе ясно? Неужели им всё и о нашем веке ясно, и о культуре, и об изменчивых — изменившихся — вкусах? Нет, думала Яна, просто они — современники; как и положено современникам — большинству — они лишь живут, не желая анализировать и наблюдать, задумываться и оценивать; взгляд на себя со стороны показался бы им странным; он расширяет привычные горизонты восприятия; не все этого желают…

Её размышления были прерваны неожиданно раздавшимся голосом Холмикова. Задумавшись, Яна и внимания не обратила на то, что происходило внизу. Теперь же она увидела — Холмиков вышел в центр и заговорил. Он сказал:

— Что ж, пока Роман Артемьевич настраивает — пытается, по крайней мере, — технику — которая, как вы понимаете, тут обычно сопротивляется этому… — по аудитории прокатился смешок. — Сопротивляется этому в стенах нашего корпуса… — сдержанный смех донёсся с разных рядов. — Пока он воюет с ноутбуком, — к чему мы все тут уже привыкли, не так ли, а иначе лекция бы и не состоялась, — уже громкий и нескрываемый смех слышался отовсюду, — я кратко представлю вам, собственно, его самого, — нашего сегодняшнего лектора. — Холмиков сделал паузу, а затем продолжал: — как вы знаете, лекция будет о современной музыке, поэзии — и не только — видимо, поэтому аудитория почти вся заполнена, тема эта очень актуальная и интересная. Роман окончил аспирантуру философского факультета, сфера его научной деятельности — современная культура — во всех её проявлениях. Роман — автор многих статей, ведёт собственный спецкурс, также является одним из разработчиков и авторов первого и единственного сетевого журнала о том самом таинственном «метамодерне», — слово, которое вы могли видеть внизу на афише этой лекции. Собственно, метамодерн, по мнению Романа и его коллег, и является названием той новой культурной эпохи, в которой мы сейчас живём…

Вдруг слева при этих словах Яна услышала тихий вздох — Лера смотрела вниз и влево, в ту сторону, куда как бы указал Холмиков; взглянув туда же, Яна увидела, как тот самый молодой человек, который спрашивал у них, как пройти к аудитории, склонившись над низким столом и стоя к аудитории вбок, вдобавок скрытый наполовину высокой деревянной кафедрой, тихо и сосредоточенно, так, что его почти и заметно не было, что-то делал; приглядевшись, Яна поняла, что он подсоединяет и отсоединяет различные проводки, нажимает кнопки, но желаемого результата добиться не может.

Холмиков, между тем, говорил:

— Можете зайти на сайт журнала — сейчас я напишу на доске адрес — и сами увидите, что это… — тут он повернулся к доске, взял мел и начал писать… Спустя секунду вдруг спохватился — он же вроде как вывел первые буквы — английское «me» — но что это? — и следа их не было заметно! Холмиков перевернул мел другой стороной и попробовал вновь. Эффект был таким же. Холмиков сменил угол наклона. Еле заметная тонкая белая линия появилась на доске — но её всё равно почти не было видно. Тогда Холмиков положил мел на место и вновь повернулся к аудитории, внимательно следившей за его действиями и готовой записать или сфотографировать адрес журнала. Холмиков, обведя аудиторию взглядом, многозначительно молчал, придав своему лицу выражение смиренное. Затем он опустил глаза в пол, кашлянул и вздохнул. По аудитории сразу прокатился смех. Услышав его, Холмиков вновь заговорил, понизив голос и как бы рассуждая: