Анастасия Алейникова - Колебания

Яна на вопрос Леры слегка улыбнулась, как бы извиняясь, и промолчала. О лекции она помнила после разговора с Холмиковым всё то время, что полностью посвятила написанию повести; теперь она, отчасти чтобы переменить тему, стала уговаривать Лизу — и та согласилась быстро и с такой же лёгкостью, с которой сперва раздражилась и подумала на лекцию не идти.

Лера чувствовала, что напряжения между ними двумя более нет; она не знала, что именно и когда произошло, но эта перемена отвлекла её от мыслей о стенде. Яна к тому же оказалась в точности такой, какой Лера представляла её себе; как будто, несмотря на улыбку, погруженная в себя, серьёзно-сосредоточенная на чём-то неведомом, — и всё же во взгляде её не было заметно неприязни к людям. Лера с первых же секунд почувствовала что-то едва ли не родственное в ней, и ей мельком представилось что-то странное, что-то из книжек, приемлемое только как мысль, но невозможно неловкое, произнеси она это вслух, — Лера подумала вдруг, какой бы наполненной добра и понимания могла быть их дружба, совсем иная, нежели связывающая её и Лизу, лишённая той постоянной весёлости, но не менее крепкая и настоящая; Леру необъяснимо тянуло к Яне, точно казалось, что та может что-то ей дать очень важное, чего она никогда не отыщет самостоятельно в своей душе.

То же самое почувствовала и Яна — она словно встретила себя же саму, только научившуюся смотреть на мир взглядом, не окрашенным меланхолией, но оттого не менее внимательным и всепроникающим. Яна смотрела и не верила, что этой девушке, как и ей, всего лишь двадцать один год — казалось, будто душа мудрой женщины, прожившей на Земле целый век, оказалась случайно в этом теле. Яна не была даже уверена, что она встречала когда-либо среди ровесников кого-то, хоть отдалённо похожего, — и чтобы сделать все эти выводы, ей достаточно было всего пару минут постоять с Лерой рядом.

До начала лекции оставалось около десяти минут. Увидев впереди небольшой буфет, Лера сказала вдруг, что хочет купить воды, и Лиза с Яной остались ждать её, отойдя от винтовой лестницы всего на несколько шагов. Когда Лера скрылась в буфете, который не был только прилавком, но занимал отдельное небольшое помещение, Лиза сказала:

— Думаешь, лекция действительно стоит того, чтобы пропускать семинар у Долговской? Ты помнишь, что происходит на экзамене с теми, кто не нравится им. Она будет подносить ладонь к уху и делать вид, что не слышит твоих слов, специально станет называть тебя другим именем, а если ты попробуешь только задать какой-то вопрос… Я спросила однажды, можно ли будет мне ответить до двенадцати, чтобы успеть ещё на другой зачет, а она, презрительно посмотрев, даже не ответила. Потом она будет поправлять каждый звук, который ты произносишь, сбивая с мысли и не давая ответить…

— Боже, Лиза, хочу заметить тебе, что теперь ты уже точно не имеешь совсем никакого права хотя бы когда-то обвинять меня в пессимизме. Что с тобой? Три года мы как-то справлялись с этим, справимся и теперь…

Вдруг сзади они услышали чей-то негромкий низкий голос, который прервал их разговор.

— Вы не подскажете, как пройти к аудитории номер семь?

Оглянувшись, девушки увидели высокого молодого человека, на лице которого отражались некоторое нетерпение, но вместе с тем предельная собранность.

— Да, конечно, — с готовностью заговорила Лиза. — Идите сейчас направо, и рядом, за поворотом, — она указала рукой, — уже будет аудитория.

— Спасибо, — сдержанно ответил молодой человек, слегка наклонив голову, и, не улыбаясь, ушёл в направлении, указанном Лизой.

— Он сказал, в седьмую? Значит, он, как и мы, на лекцию, — заметила Яна, когда тот скрылся из виду.

— Девушки, добрый день! — раздался вдруг рядом уже другой голос — мягкий, но громкий и радостный — тот, который невозможно было спутать ни с каким другим. Холмиков стоял перед ними, одетый в красивый синий костюм, с папкой бумаг в руке и в очках, удивительно подходящих к его образу; казалось, точно он положил своей целью добавить освещения в тусклый серо-жёлтый коридор, лишённый окон.

— Здравствуйте, — первой ответила Яна, на секунду удивившись даже, что Лиза не опередила её.

— Как ваше самочувствие, Яна? Надеюсь, не чувствуете ещё переутомления от объёма работы? Понимаю, четвёртый курс… Самому нелегко сейчас! Ах, а вот был же я недавно в Греции — до сих пор вспоминаю! А теперь эта серость за окнами… И такая, знаете, забывчивость… Что это со мной случилось, понять не могу: вот пока сюда шёл, едва эту самую папку, — Холмиков слегка потряс тяжёлую папку в руке, — не оставил на подоконнике!.. — он взглянул при этом на Яну. — К слову, вы ведь помните, что осталось всего лишь четыре дня до сдачи дипломной работы… На кафедре сроки для всех одни. — он обернулся к Лизе. — А с вами, Лиза, мы уже виделись сегодня, конечно, я помню… Ну, так что же, — он посмотрел на обеих девушек, — решили идти на лекцию? Это правильно! Смею вас заверить, пропустить её будет настоящим кощунством… — он поглядел на часы на руке. — Между прочим, пора бы уже и начать её! Я видел и лектора — он должен быть в аудитории, так что и вам советую поспешить, и сам не могу более задержаться…