Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Но это будет не скоро, Алексей Николаевич? — обеспокоился Дмитрий Романович.

— Надеюсь, что не скоро. — ответил Алексей Николаевич.

Можно сказать, что оставшиеся скворечники были быстро и надёжно приколочены к телеграфным столбам, что очень подняло настроение наших друзей, и они принялись мечтать, как в следующем году заполонят скворечниками все пригородные рощи города Ярославля, собрав в единую команду разношёрстных друзей, и сколько удовольствия они получат от своей общественной работы. Но сегодня пришла очередь определить на место последний скворечник.

— Вы готовы к самой решительной минуте на сегодняшний день, Алексей Николаевич? — спросил Дмитрий Романович.

— Да, я готов к этой минуте.

— Вы собрали всё мужество в кулак, Алексей Николаевич? — спросил Дмитрий Романович.

— Да, я собрал в кулак мужество, и молоток тоже у меня в кулаке.

— Тогда летите, и покончим разом с этими чёртовыми ящиками! — воскликнул Дмитрий Романович и закинул Алексея Николаевича на самый верх телеграфного столба.

Тут и случился тот неожиданный казус, который случается всякий раз, когда меньше всего его ожидаешь, а напротив настроен на самое благополучное завершение начатого дела. Алексей Николаевич по-прежнему крепко вцепился в своё место ногами, но сто лет тому назад этот столб настолько качественно отполировали, что даже несмотря на годы пребывания в отвратительных погодных условиях, столб сохранил великолепную гладкость, и Алексей Николаевич беспомощно заскользил вниз, издавая возмущённые крики.

— Вот уж незадача — так незадача. — Дмитрий Романович в задумчивости потёр ладошкой удивительный столб. — Согласитесь, Алексей Николаевич, что мы ко многому были готовы, но неожиданного подвоха от предков даже предположить не могли.

— Мне кажется, что предки, когда устанавливали этот столб, тоже ничего не предполагали про нас с вами, Дмитрий Романович.

— Да уж, это были простые работящие мужички, им наши ценности и неоформившиеся постулаты постмодернизма были далеко по барабану.

— Что же нам теперь делать?

Дмитрий Романович с прискорбием развёл руками и навострил взгляд на вершину столба.

— Давайте, Алексей Николаевич, обойдёмся без панических настроений, а я ещё разок закину вас наверх, а вы уж там постарайтесь напрячься изо всех сил.

Алексей Николаевич неодобрительно выслушал предложение друга и, кажется, попытался бузить, но всё-таки стремительно полетел наверх, вцепился в проклятый столб, несколько мгновений пытался удержать себя и скворечник в заданной точке, но совершенно уморительно крякнул, выронил скворечник из рук и сам заскользил вниз.

— Нет. — сказал он, очутившись на земле, и прикладывая подорожник к ссадине на щеке, полученной от падающего скворечника. — Нет и ещё раз нет, Дмитрий Романович, тут нужно применить радикальное средство.

Дмитрий Романович заботливо принялся выдумывать радикальное средство, но ему на ум приходили только аномальные явления, позволяющие Алексею Николаевичу держаться на вершине столба исключительно силой бодрого хотения. Алексей Николаевич сообщил, что на такие подвиги его сил не хватит. И тут Дмитрия Романовича вновь осенило. Он быстренько сбегал к своей машине и достал из багажника ведёрко клея.

— Этот клей я купил вчера в магазине стройматериалов, и сейчас он нам поможет. — сказал Дмитрий Романович, изготовляя кисточку из юных приветливо-лохматых лопухов. — Я вас обмажу этим клеем, Алексей Николаевич, и только после этого закину наверх. А вы уж там, наверху, приклеитесь к столбу и запросто приколотите оставшийся скворечник. После чего как-нибудь отклеитесь и спуститесь на землю.

— Что ж, Дмитрий Романович, должен признаться, что это мудрое решение. — пробормотал Алексей Николаевич, желая как можно быстрее развязаться со всеми этими чёртовыми столбами, ящиками и скворцами, но отчего-то совершенно не задумываясь над произнесённым Дмитрием Романовичем предположением как-нибудь отклеитесь . — Мне только стало очень интересно, как бы в этой ситуации поступил ваш премудрый братец — Алексей Романович?.. Вы ничего не можете сказать на сей счёт?..

— О!! — воскликнул Дмитрий Романович. — Мой братец не только бы вымазался клеем с ног до головы, но для верности принял бы и вовнутрь грамм сто-сто пятьдесят этого клея.

— Давайте, я не буду ничего принимать вовнутрь, просто обмажьте меня клеем спереди — и на этом остановимся.