Алексей Евстафьев - Добрые книжки

И тут же на ветке осины невесть откуда оказался маленький шустрый скворец. Он озабоченно и даже импрессионистки-ворчливо попрыгал на жёрдочке, осматривая предполагаемый домик для летнего отдыха, щебетнул что-то изрядно беспокойное и улетел прочь.

— Не хочет паскуда жить в нашем домике, рыло воротит. — обиделся Алексей Николаевич. — Я себе коленки ободрал, пока тут лазал, и штаны порвал — а он привередничает.

— Глупая птица, что с неё взять. — проводил скворца неприветливым взором Дмитрий Романович. — Впрочем, я догадываюсь в чём тут дело и подозреваю, что наш скворечник ему как раз угодил, а вот само дерево решительно не понравилось. Какие-то ветки с листочками вокруг, какие-то насекомые постоянно солнышко затемняют, а скворцу хочется жить при полном ощущении светлого праздника. Он рождён для песни и гармонии. Какая же может быть песня в потёмках?

— И что же вы предлагаете? Все ветки на дереве перерубать?

Дмитрий Романович покачал головой и тревожно осмотрел местность.

— Посмотрите, Алексей Николаевич! какой-то шутник обтесал бревно и в землю вкопал в виде столба! — вдруг воскликнул он, указывая на дальний край оврага. — А вон ещё одно бревно, и ещё одно — целый десяток. Уж не был ли здесь фантазёр, мечтающий насажать брёвен, чтоб они пустили корни?..

— Ошибаетесь, Дмитрий Романович, это старинные телеграфные столбы. — пригляделся Алексей Николаевич. — Я даже представить не могу, каким чудом они сохранились.

— Да им должно быть по сто лет.

— Не меньше.

— И я почему-то уверен, Алексей Николаевич, что скворечники, приколоченные именно к этим столбам, вызовут у скворцов непреодолимое влечение.

— Да?

— Несомненно, да.

Алексей Николаевич с явным неодобрением подковылял до первого столба и осмотрел его шероховатую, но по-старинке тщательно обработанную поверхность. Столб оказался, как принято было говорить сто лет тому назад, без сучка и задоринки!..

— Интересно, как же я заберусь по этому столбу на самый верх, если на столбе не растут ветки? — поинтересовался он. — Руками мне за что цепляться?..

Дмитрий Романович столь же внимательно, как и Алексей Николаевич, осмотрел столб и призадумался.

— В старину люди всё-таки трудились на славу. — с оттенком гордости пробубнил он. — Всё потому что люди жили не шибко хорошо, но и не так чтоб плохо. А экономическая оригинальность нации обуславливает и содержание её эмоциональной ценности.

— Это всё понятно. — согласился Алексей Николаевич. — Но нам нужно принимать твёрдое решение, поскольку мы наблюдаем здесь и берёзы, и осины, и телеграфные столбы — и всё это готово принять на себя груз скворечников, но окончательное решение остаётся за нами.

Дмитрий Романович пронаблюдал за пальцем Алексея Николаевича, который несколько развязно, но убедительно потыкал в берёзы, осины и телеграфные столбы.

— Вот что. — наконец-то озарило Дмитрия Романовича. — Надеюсь, вы не сомневаетесь, мой любезный друг, что я физически сильный и достаточно развитый человек. Соответственно, я запросто могу вас аккуратно подхватить вместе с молотком, гвоздями и скворечником, а затем подкинуть вверх, так чтоб вы могли покрепче вцепиться в столб и приколотить скворечник.

Ничего подобного Алексей Николаевич не ожидал услышать и застыл в недоумении.

— Вы хотите сказать, любезный друг, что закинете меня на вершину столба??

— Да, именно так.

— Вместе с молотком, гвоздями и этим чёртовым ящиком??

— Да-да, именно так.

Алексей Николаевич посмотрел на друга, словно на синклит однозначно добропорядочных врачей, однако затеявших совершить с пациентом нечто мало вразумительное. Но отступать было некуда, скворцы нуждались в жилье, а синоптики обещали ночные заморозки.

— А что вы думаете, как бы в этой ситуации поступил ваш замечательный братец — Алексей Романович? — с надеждой спросил Алексей Николаевич.

Где-то в уютной теплоте заполненной до краёв ванны, братцу Алексею Романовичу снова икнулось. «Надо съесть какую-нибудь полезную таблетку!» — подумал Алексей Романович.

— А братец бы мой ни секунды не мешкал. — взволнованно заговорил Дмитрий Романович, отчего-то и сам начиная верить в способности своего удивительного братца. — Братец бы мой отдался во власть судьбы со всей чарующей простотой и надеждой, что скворцы будут вечно помнить о благородном поступке человека, и даже не просто человека — а уникального вешателя скворечников!!