Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Если так, то я не уступлю в благородстве вашему братцу. — поспешил сказать Алексей Николаевич. — Вот я беру с собой скворечник, гвозди и молоток, а вы закидывайте меня на самый верх столба — а там посмотрим, что получится.

— Можете не сомневаться, Алексей Николаевич, что всё у нас с вами получится. — одной рукой Дмитрий Романович ухватил Алексея Николаевича за воротник, а другой за ноги, и принялся старательно раскачивать непослушное тело в воздухе. — Расслабитесь, и не переживайте по пустякам. И знаете, Алексей Николаевич, а ведь у меня сегодня своеобразный дебют: я первый раз в жизни забрасываю человека на столб!..

— Поздравляю вас, Дмитрий Романович.

— Спасибо.

И старательно раскачав тело Алексея Николаевича, Дмитрий Романович произнёс сам для себя запальчивую команду, забористо ухнул и закинул друга на самый верх телеграфного столба. Кажется, Алексей Николаевич даже остался доволен результатами полёта и намертво вцепился в столб.

— Хорошо, отдохните несколько минут, придите в себя. — утешил приятеля Дмитрий Романович. — Не торопитесь.

— Отчего же, не торопится, я в полном порядке! — стремился как можно качественней проговаривать слова Алексей Николаевич, но это у него получалось не слишком хорошо. — Я сейчас быстренько приколочу этот чёртов ящик и спущусь на землю.

— Я вас жду с нетерпением внизу. И не сомневайтесь, что в случае чего подстрахую.

— Большое спасибо, Дмитрий Романович.

— Незачем и благодарить, всё это у меня получается само собой.

Алексей Николаевич повторил процесс, недавно исполненный им на осине, с приколачиванием скворечника, разве что на этот раз молоток в его руках не просто стучал, а тарахтел как оголтелый, и скворечник был приколочен к столбу за какие-то две-три минуты. Затем он спустился по столбу вниз, вспоминая навыки спускания по канату, полученные на уроках физкультуры в школе, и беззаботно спрыгнул на землю. Правда, несколько явно покачиваясь головой и шатаясь всем прочим телом.

— С вами всё в порядке, Алексей Николаевич? — осведомился Дмитрий Романович.

— Всё в полном порядке, как тому и следовало бы быть. — испытывая исполинское напряжение, сказал Алексей Николаевич. — Посмотрите, наш скворечник на месте?

— Да, я вижу скворечник на том самом месте, на которое вы его приколотили, и он не собирается падать. — сообщил Дмитрий Романович.

— Это очень утешительное сообщение. — сказал Алексей Николаевич. — Подождём немного, что скажут скворцы.

Тут же на верхушке телеграфного столба оказался скворец несколько пришибленного вида (что можно было оправдать весенними неурядицами), который с интересом принялся разглядывать только что приколоченный скворечник. Затем он влетел во внутренности домика, несколько секунд пребывал там, чирикая и отмечая досадные строительные погрешности, а когда вылетел, то щебетнул настолько радостную песню, что наши друзья не засомневались в намерениях скворца обживать полученное жильё. И оказались правы. Скворец прочертил клювом на домике скворечную надпись ЗАНЯТО и торопливо полетел за всем своим семейством, оставленным с багажом где-то в кущах вокзала Ярославль-Главный.

— Ну вот, Алексей Николаевич, теперь можно не переживать за наши труды, а смело продолжать развешивать скворечники дальше. — весело сказал Дмитрий Романович.

— Сказано-сделано. — пробормотал Алексей Николаевич, с украдкой и тоской взирая на шоссе, по которому стремительно мчались подальше от этих мест жизнерадостные машины, но самому Алексею Николаевичу отступать было некуда. Впрочем, ему неоднократно доводилось уходить в стадию некоего ходячего бессознательного, а после благополучно выбираться.

— Пройдёмте к следующему столбу. — попросил Дмитрий Романович. — И я обязуюсь докинуть вас до самого верха с прежним положительным результатом.

— Спасибо, Дмитрий Романович, вы очень добры ко мне сегодня.

— Пожалуйста, Алексей Николаевич. — и Дмитрий Романович столь же уверенно подхватил Алексея Николаевича за воротник и ноги, и резво закинул на самую верхушку очередного столба.

Молоток в руках Алексея Николаевича затарахтел с прежним агрессивным трудолюбием, и Алексей Николаевич сумел найти много насущных незаменимых слов для него и для самого себя, чтоб хорошенько воодушевиться и даже наэлектризоваться.

— Пока есть силы и воля к победе, то нет и не должно быть причин для уныния. — ожесточённо лепетал Алексей Николаевич, вбивая гвозди один за другим. — Вот когда настанет тот блаженный возраст, когда любое сотворённое паскудство можно будет списать на старческую дистрофию хрящевой ткани, вот тогда и отлежимся на диване, задрав ноги.