Алексей Евстафьев - Добрые книжки

— Он к нашей больнице летит! — закричал Алексей Николаевич. — При больнице ведь морг имеется, и наверняка в нём до сих пор хранится тело повесившегося дворника, поскольку никто из родственников ещё не объявился. В этом теле призрак и хочет спрятаться, полагая, что мы испугаемся обращения с мертвецами в морге.

— Тут-то он и ошибается, тут-то он и маху дал! — воинственно завыла учительша. — Совсем негоже живым бояться мертвецов!

И Алексей Николаевич верно раскусил-таки хитрость призрака: тот действительно вынырнул с 6-го Тормозного переулка на 7-юТормозную улицу, откуда с бешеной скоростью рванул на улицу Попова, где до поликлиники, больницы и морга было рукой подать.

— Несёмся к цели напрямики! — сообщила учительша и позволила тётушкиной метле взмыть чуть ли не до небес, откуда она ракетой рванула в самые двери морга, постоянно прибывающие в приветливой открытости.

Сотрудники морга многое повидали в своей жизни, о многом им рассказывали бывшие сослуживцы и словоохотливые доктора, но ни разу им не доводилось наблюдать, как по узким коридорам мрачного учреждения гоняются друг за другом яростно взъерошенные существа, оседлавшие мётлы, и подобно людям, лишённым всяческой чуткости, заклинают себя суеверными анахронизмами. Впрочем, призрак дворника Агафона быстро обнаружил проход в холодильные камеры, где сразу наткнулся на своё тело, покоящееся в абсолютной бездвижимости, но с лёгкой укоризной, и соскочил с метлы прямёхонько в замороженные внутренности. Метла грустно проелозила над телом усопшего и устало грохнулась на звучный железобетонный пол, доведя сонливого санитара Леонида до истерического вопля.

— Не ссы, Лёнчик! — похлопал его по плечу Алексей Николаевич. — Сейчас мы тут во всём разберёмся.

— Надо совершить какое-нибудь нестандартное действо с этим трупом, чтоб он больше не испускал из себя ничего вредного. — вполне смышлёно сказала учительша. — Если б он был вампиром, то можно было бы вбить ему в грудь осиновый кол, но поможет ли нам это в данном случае — я понятия не имею.

— Надо попробовать. Скажи, Леонид, у вас тут, в хозяйственном блоке морга, случайно осиновый кол не завалялся?

— Не завалялся. — клятвенно заверил санитар, бледнея со скоростью январского предвечернего солнца.

— Тогда надо применить радикальное средство, помогающее во всех, умом непостижимых случаях, особенно когда имеют место быть непослушные мертвецы. Нам необходимо окропить тело слезами девственницы. Скажи нам, Леонид, девственницы в морге работают?

— Нет. — ответил санитар, весьма сникнув покляпым носом, причём его увесистая голова невольно принялась покачиваться подобно сломанному маятнику.

— Очень плохо. Вот казалось бы, современный российский морг большого города, и нет ничего: не осиновых кольев нет, ни девственниц… Как же вы тут работаете?..

— Я бы ни за что в другой раз не затронула эту деликатную тему. — более чем заметно притихла учительша, ещё буквально минуту назад решительно буйствующая и примеряющая на себя образ Жанны д’Арк. — Но я знаю, где нам сейчас в морге найти девственницу, без лишних поисков и расспросов. Этой девственницей являюсь я.

Алексей Николаевич недоверчиво осмотрел свою боевую подругу с ног до головы.

— С чего это вдруг вы девственница?

— Так получилось. Дружила я тут с одним немолодым парнишкой, он всё обещал жениться на мне и свадебное путешествие на Кипр, а я только слушала, уши развесив. Думала, что наконец-то мне с мужчиной повезло, и можно перед подругами похвастаться; далеко не каждую из них мужчины обещали свозить на Кипр, а мой пообещал. И ещё обещал кран на кухне починить — что для одинокой женщины совсем не маловажное событие — но в результате исчез без следа, можно сказать, что испарился, и оставил меня в совершенно таком же содержании, в котором и приобрёл.

— Но вы точно уверенны в том, что вы девственница?

— Абсолютно уверена.

— Тогда, Серафима Ильинична, склонитесь над трупом дворника Агафона и окропите его своими слезами. И сделайте это по-возможности побыстрей, пока призрак не собрался с мыслями и не предпринял неожиданной пакости.

Учительша подошла к трупу, нахмурила личико, аккуратно пощипала себя за щёки, но не смогла выдавить и слезинки. Только тихонько прохлюпала носом деликатную сопельку.

— Ну?.. Что же вы не плачете??

— Я не могу просто так взять и заплакать. Мне надо огорчиться на что-нибудь, мне для излияний серьёзный повод нужен.