Кэтрин Хьюз - Ключ [litres]

– Как красиво, – прошептал он, подался вперед и поцеловал Эми в щеку. У нее дернулась рука, и она поднесла ее к тому месту, где только что были его губы.

– Я… мне очень жаль, – смутился он. – Не знаю, что на меня нашло.

– Не жалей, – тихо сказала она. – Я точно не жалею.

Ее отправили на склад за одеждой для новой пациентки. Концепция открытых дверей подразумевала, что теперь персонал мог делегировать пациентам поручения, выполнять которые сестры считали ниже своего достоинства. Эми не возражала. Любая возможность сбежать из палаты на время воспринималась ею как желанное облегчение. Она шла по бесконечному коридору, положив руку на блестящую коричневую плитку, и наслаждаясь моментом одиночества. С момента отъезда доктора Лэмборна прошел еще месяц, и от него по-прежнему не было никаких новостей. Когда она думала о том, что он ее использовал и выбросил, как вчерашнюю газету, в ней поднимался гнев такой силы, что она не могла его контролировать. Но были и другие, более спокойные моменты, когда она чувствовала, что он ее не оставил. Должно быть какое-то логическое объяснение. В конце концов, он был очень заботлив, она знала это как никто другой, поэтому можно было понять, что семейные заботы занимают время.

Взяв комплект одежды, она решила вернуться в палату другим путем, наслаждаясь одиночеством длинных коридоров, в которых каждый звук отдавался долгим эхом. А других звуков кроме ее собственных шагов вокруг не было. Проходя мимо запертых палат, она ускорила шаг. Для некоторых сумасшедших двери палат навсегда останутся закрытыми.

Трудно сказать, было это осознанным решением или случайностью, но через какое-то время она оказалась около кабинета доктора Лэмборна. Ее сердце забилось чаще, когда она увидела, что дверь слегка приоткрыта. Она стояла, затаив дыхание, и прислушивалась к тому, что происходит внутри. Там определенно кто-то был – этот человек открыл и закрыл ящик стола, затем открыл другой ящик, словно что-то искал. Она положила одежду на пол, пригладила волосы, щипнула себя за щеки, чтобы добавить румянца, и постучала в дверь.

– Войдите.

Она застыла. Голос звучал старше и более устало, словно произнесение этого слова требовало огромных усилий.

Она вошла в комнату. Он стоял спиной и пытался открыть окно. Было очень жарко, и в кабинете было душно, его явно давно не проветривали. Пахло нафталином и пчелиным воском.

Больше всего на свете ей хотелось сейчас, чтобы он повернулся, подошел к ней и заключил в объятия. Словно и не было этого долгого отсутствия. Сейчас было важно одно – он вернулся. Но он продолжал бороться с окном, раздражаясь от того, что оно никак не поддается.

– Я по вам скучала, – сказала она.

Он оторвался от окна и повернулся. Она уже открыла рот, чтобы спросить, скучал ли он по ней, но вместо вопроса из горла вырвался сдавленный хрип.

– Прошу прощения?

– Где… где доктор Лэмборн?

– А кто спрашивает?

Он говорил вежливо, но лицо выражало строгость и нерасположение. Он был намного старше доктора Лэмборна. На висках уже появилась седина, и пятна на руках выдавали зрелость лет.

– Я его пациентка.

– Были его пациенткой.

– Что?

– Вы были его пациенткой. Доктор Лэмборн уехал из Эмбергейта работать в другое место. Я приехал его заменить. Не сомневаюсь, что вас добавили в мой список, и мы официально познакомимся с вами, когда я буду делать обход. А пока у меня много дел, поэтому прошу простить.

В ушах у нее зазвенело, словно она вдруг погрузилась с головой под воду.

– Он не… он не вернется? Но мне нужно его увидеть.

Доктор улыбнулся, и вокруг глаз сложилась паутинка морщин.

– Я доктор Харрисон и уверяю вас, что я ничем не уступаю в квалификации доктору Лэмборну. – Он говорил медленно, четко произнося каждое слово, как будто разговаривал с глухим умственно отсталым человеком. – А теперь, дорогуша, возвращайтесь туда, откуда пришли, хорошо? Вот умница… – с этими словами он повел ее к двери и выставил за дверь.

Эми была в трансе. Она бесцельно брела по лабиринту коридоров, натыкаясь на стены и проходя в какие-то двери. Глаза застилали слезы, и с большим трудом она сдерживала подступающие рыдания. Оказавшись в конце коридора в незнакомой ей части больницы, она вышла за дверь и оказалась на улице. Только там она позволила себе завизжать так, что, казалось, этот визг исходит откуда-то из глубин земли. Она не заметила, как сзади подошли два медбрата, и не успела она запротестовать, как они взяли ее под руки и, не церемонясь, повели назад в палату.