Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

– Дайте ему один раз встретиться с Джун Нилон, прежде чем вы будете ходатайствовать о пожертвовании органа. Это все, о чем я прошу. Я хочу того же, что и вы: чтобы был услышан голос Шэя, девочка была спасена и отменена смертная казнь. Я хочу также быть уверенным, что если Шэй станет донором сердца, то сделает это, исходя из правильных побуждений. А значит, душевное здоровье Шэя не будет связано с юридической стороной этой кутерьмы.

– Я не могу, – сказала Мэгги. – Это самое сложное в моем деле. Послушайте, для меня не важно, считаете ли вы Шэя Иисусом, или Шэй считает себя Иисусом, или он просто чокнутый. А важно то, чтобы в сложном механизме исполнения высшей меры наказания не затерлись права Шэя. И если мне придется принять за факт, что люди считают его Богом, я это сделаю.

Я был удивлен.

– Вы используете Шэя для освещения ситуации, предосудительной на ваш взгляд, в надежде, что сможете изменить ее.

– Что ж, – покраснев, сказала Мэгги, – пожалуй, да.

– В таком случае как вы можете критиковать меня за мои планы, связанные с верой?

Мэгги помедлила с ответом.

– Есть нечто, называемое реституционным правосудием, – сообщила она. – Не знаю, разрешит ли тюрьма, а тем более согласятся ли Шэй и Нилоны. Но это позволит Шэю встретиться с родными его жертв и попросить прощения.

Я с облегчением вздохнул:

– Благодарю вас.

Мэгги взяла ручку и стала писать в своем блокноте.

– Не благодарите меня. Благодарите Джун Нилон, если заручитесь ее согласием.

Ободренный, я направился к выходу, но остановился:

– Это хорошее дело.

Она не взглянула на меня, лишь сказала:

– Если Джун с ним не встретится, я все же подам иск.

Поначалу, когда адвокат по защите жертв спросила меня, согласна ли я прийти на встречу в рамках реституционного правосудия с Шэем Борном, я рассмеялась:

– Угу, и, возможно, после этого меня бросят в кипящее масло, утопят или четвертуют.

Но она говорила серьезно, и я с серьезным видом отказалась. Последнее, чего мне хотелось, – сидеть рядом с этим чудовищем, чтобы он почувствовал себя лучше и умер спокойно.

Курт не умер спокойно. Элизабет тоже. Почему должен он?

Я думала, так все и останется, но однажды утром послышался стук в дверь. Клэр, лежа на диване, смотрела развлекательное шоу. В ногах у нее свернулся Дадли. Наши дни проходили с задернутыми шторами в ожидании донорского сердца. Мы обе притворялись, что никуда не хотим пойти, но в действительности невыносимо было видеть, как даже небольшая вылазка утомляет Клэр.

– Мам, я открою, – вызвалась она, хотя обе мы знали, что она не сможет и не станет этого делать.

Я отложила нож, которым резала на кухне сельдерей, и вытерла руки о джинсы.

– Спорим – это тот жуткий парень, который предлагал буклеты, – бросила мне Клэр, когда я проходила мимо.

– Спорим, нет.

Тот пышущий здоровьем парень из Юты собирал пожертвования на Церковь Иисуса Христа Святых последних дней. Я была в душе наверху, когда он пришел, и Клэр беседовала с ним через дверь-ширму, за что я сделала ей строгий выговор. Ее заинтриговало слово «святые», и она не знала, что так называют мормонов. Я посоветовала ему попробовать какой-нибудь другой город, где молодой человек, постучавшись в дверь в поисках работы, не совершал двойного убийства. После его ухода я позвонила в полицию.

Нет, я была уверена, что сейчас пришел не тот парень.

К своему удивлению, я увидела стоящего на пороге священника. На моей подъездной дорожке виднелся его мотоцикл.

Открыв дверь, я попыталась любезно улыбнуться:

– Наверное, вы ошиблись адресом.

– Уверен, что нет, миз Нилон, – ответил он. – Я отец Майкл из церкви Святой Екатерины. Мне нужно поговорить с вами.

– Прошу прощения… я вас знаю?

Он замялся:

– Нет. Но я надеялся изменить это.

Моим естественным побуждением было захлопнуть дверь. Это смертный грех? Какая разница, если даже не веришь в смертный грех? Могу назвать вам точный момент, когда я отказалась от религии. Нас с Куртом воспитали в католической вере. Мы крестили Элизабет, и на похоронах присутствовал священник. После этого я пообещала себе, что ноги моей больше не будет в церкви. Бог был не в силах сделать ничего, что помогло бы восполнить мою потерю. Я не знала этого священника, но мне показалось, речь пойдет не о спасении моей души, а о спасении жизни Клэр. Вдруг этот священник знает о донорском сердце, о котором неизвестно в Службе обеспечения донорскими органами?