Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

– Мне часто снилось, что у меня есть часы и, если перевести стрелки, можно перенестись назад во времени, – сказал я. – Мне всегда хотелось стать пиратом или викингом.

– Звучит довольно кровожадно для священника.

– Что ж, я не родился в сутане.

Он посмотрел мне в глаза:

– Если бы я мог повернуть время вспять, то пошел бы на рыбалку с дедом.

– Я тоже ходил на рыбалку с дедом.

Меня удивило, как два мальчика – вроде Шэя и меня – начинали жизнь одинаково, а потом почему-то стали такими разными людьми.

– Мой дед давно умер, но я по-прежнему скучаю по нему, – признался я.

– Своего я никогда не видел, – сказал Шэй. – Но наверное, он же у меня был?

Я с недоумением посмотрел на него. Какую жизнь он претерпел, чтобы пришлось выдумывать себе воспоминания?

– Где ты вырос, Шэй? – спросил я.

– Свет, – произнес Шэй, проигнорировав мой вопрос. – Как рыба узнает, где находится? На дне океана все движется, да? И когда возвращаешься, все уже изменилось. И как это может быть тем местом, в котором ты был раньше?

Дверь, ведущая на ярус, заскрежетала, и на галерее появился надзиратель с металлическим табуретом в руке.

– Вот, отец, – сказал он, поставив табурет перед дверью в камеру Шэя. – На тот случай, если вы захотите задержаться.

Я признал в нем человека, который разыскивал меня в последний раз, когда я беседовал с Люцием. Его маленькая дочь была серьезно больна, и он связывал Шэя с ее выздоровлением. Я поблагодарил надзирателя, но подождал, пока он не уйдет, чтобы продолжить разговор с Шэем.

– Ты когда-нибудь ощущал себя той рыбой?

Шэй взглянул на меня так, будто это я, а не он сбиваюсь с последовательного разговора.

– Какой рыбой? – спросил он.

– Словно не можешь отыскать дорогу домой?

Я знал, куда веду с этой темой – прямо к спасению, – но Шэй опять сбился с курса.

– У меня была куча жилищ, но только один дом.

О его жизни в приемных семьях я знал со времени суда.

– Что это за место?

– Там, где со мной была моя сестра. Я не видел ее с шестнадцати лет. С тех пор, как меня посадили в тюрьму.

Я помнил, что за поджог его отправили под стражу в исправительное учреждение для несовершеннолетних, но я ничего не помнил про сестру.

– Почему она не пришла на суд? – спросил я, с опозданием поняв, что совершил грубую ошибку, поскольку мог знать об этом, если только был там.

Но Шэй этого не заметил.

– Я велел ей не лезть туда. Не хотел, чтобы она кому-нибудь рассказала о том, что я сделал. – Он замялся. – Я хочу поговорить с ней.

– С сестрой?

– Нет. Она не станет слушать. С другой. Она услышит меня, после того как я умру. Каждый раз говорит ее дочь. – Шэй поднял на меня взгляд. – Помните, вы сказали, что спросите ее, нужно ли ей сердце? Может, я спрошу сам?

Заставить Джун Нилон прийти к Шэю в тюрьму было все равно что передвинуть Эверест в Колумбус, штат Огайо.

– Я не знаю, получится ли…

Однако, возможно, встретив Джун лицом к лицу, Шэй увидит разницу между человеческим прощением и Божественным. Может быть, сам факт пересадки сердца убийцы в грудь ребенка в буквальном смысле покажет, как из зла может расцвести добро. И биение пульса Клэр умиротворит Джун в большей степени, чем любая предложенная мной молитва.

Не исключено, что Шэй действительно знает об искуплении больше, чем я.

Он стоял у стены из шлакобетона, прикасаясь к цементу кончиками пальцев, словно мог прочитать историю людей, живших здесь до него.

– Я попробую, – сказал я.

Какая-то часть меня понимала, что я должен рассказать Мэгги Блум о своем участии в суде, приговорившем Шэя Борна. Одно дело – утаить правду от Шэя, и совсем другое – поставить под угрозу судебный процесс, затеянный Мэгги. К тому же моей задачей было сделать так, чтобы Шэй перед смертью примирился с Богом. Я знал, что стоит мне рассказать Мэгги о моей причастности к делу Шэя, как она отвернется от меня и найдет ему другого духовника. Я долго и усердно молился об этом и до сих пор хранил свою тайну. Господь хочет, чтобы я помог Шэю, или в этом я себя убеждал, поскольку не хотел признаться себе, что сам пожелал помочь Шэю, потому что подвел его в первый раз.

Офис Американского союза защиты гражданских свобод помещался над типографией, и там пахло тонером и свежей краской. Он был заполнен комнатными растениями на разной стадии умирания, и почти все пространство занимали картотечные шкафы. За стойкой сидела помощница юриста, неистово барабанившая по клавиатуре компьютера.