Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

Я.

Находятся люди, которые заявляют, что смертная казнь несправедлива, ибо так долго тянется время до исполнения приговора; что бесчеловечно одиннадцать лет заставлять ожидать наказания; что, по крайней мере, для Элизабет и Курта смерть была скорой.

Позвольте объяснить вам, где кроется ошибка в этой цепи рассуждений: предполагается, что Элизабет и Курт были единственными жертвами. Это исключает меня, исключает Клэр. Уверяю вас, что каждый день за последние одиннадцать лет я думаю о том, что` потеряла от руки Шэя Борна. Я ожидаю его смерти так же давно, как и он.

По долетевшим из гостиной голосам я поняла, что Клэр включила телевизор. Экран заполнила зернистая фотография Шэя Борна. Это был тот же снимок, что печатали в газетах, но Клэр его не видела, поскольку я сразу их выбрасывала. Теперь волосы Борна были коротко острижены, вокруг рта появились складки, а из уголков глаз расходились морщинки, но в остальном он не изменился.

– Это он? – спросила Клэр.

«Комплекс Бога?» – гласила надпись под снимком.

– Да.

Я подошла к телевизору, нарочно загораживая обзор Клэр, и выключила его.

Дочь подняла на меня взгляд и сказала:

– Я помню его.

– Детка, – вздохнула я, – ты тогда еще не родилась.

Она развернула лежащий на диване плед и накинула себе на плечи, словно ее вдруг пробрал озноб.

– Я помню его, – повторила Клэр.

Я не в пещере живу, чтобы не знать того, что говорилось о Шэе Борне, но был совершенно не склонен поверить в его мессианство. Насколько мне известно, существовал единственный Сын Бога, и я знаю, кем Он был. Что до умения Шэя Борна устраивать шоу – что ж, когда-то я видел, как Дэвид Блейн заставил исчезнуть слона на Пятой авеню в Нью-Йорке, и это тоже не было чудом. Просто и понятно: в мою задачу входило не вникать в бредовые фантазии Шэя Борна, а лишь помочь ему перед казнью принять Иисуса Христа как своего Господа и Спасителя, чтобы оказаться в Царствии Небесном.

А если я сумею попутно помочь ему пожертвовать сердце, пусть так оно и будет.

Через два дня после происшествия на первом ярусе я подъехал к тюрьме на своем мотоцикле. В мыслях все время крутились строчки из Евангелия от Матфея, когда Иисус обращается к своим ученикам: «Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне». Ученики – честно говоря, немного неотесанные – смутились. Они не могли припомнить, чтобы Иисус был наг, болен или сидел в темнице. И Иисус ответил им: «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» [6] Мф. 25: 35–36, 40. .

В тюрьме мне вновь вручили бронежилет и защитные очки. Дверь на первый ярус открылась, и меня отвели по коридору к камере Шэя Борна.

Все это не так уж отличалось от исповедальни. В металлической двери камеры были просверлены небольшие отверстия, и я мог мельком видеть Шэя. Хотя мы были примерно одного возраста, у него был вид пожившего человека. Виски его поседели, но он был по-прежнему худым и жилистым. Я медлил, ожидая, что он узнает меня и начнет барабанить в дверь, требуя удалить человека, запустившего в действие механизм его казни.

Но когда ты в церковном облачении, происходит странная вещь: ты не мужчина. Ты кто-то больше и одновременно меньше. Мне нашептывали секреты; я видел, как женщины приподнимают юбки, чтобы поправить колготки. Подобно врачу, священник должен быть невозмутимым – наблюдатель, муха на стене. Спросите у десяти человек, знакомых со мной, как я выгляжу, и восемь из них не смогут сказать, какого цвета у меня глаза. Они просто не присматриваются ко мне.

Подойдя к двери камеры, Шэй заулыбался:

– Вы пришли.

Я сглотнул.

– Шэй, я отец Майкл.

Он прижал ладони к двери. Я вспомнил одну фотографию из улик преступления – эти пальцы, потемневшие от крови девочки. За прошедшие одиннадцать лет я сильно изменился, а Шэй Борн? Раскаивается ли он? Достиг ли зрелости? Стремится ли, как и я, вычеркнуть из памяти свои ошибки?

– Привет, отец! – завопил кто-то (позже я узнал, что это был Кэллоуэй Рис). – Нет ли у вас тех ваших облаток? Умираю от голода.

Проигнорировав его, я сосредоточил внимание на Шэе:

– Значит, как я полагаю, вы католик?

– Меня крестила приемная мать. Тысячу лет назад, – ответил Шэй и взглянул на меня. – Вас могли бы отвести в комнату для переговоров, куда обычно приводят адвокатов.