Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

В этот момент я понял: если Борн меня не узнает, я не стану говорить ему, что мы раньше встречались. И дело было не в моем спасении, а в его. Даже если я когда-то помог загубить его жизнь, то теперь – на правах священника – моей задачей было поддержать его.

– Мне бы хотелось увидеться с мистером Борном, – сказал я.

– Я так и предполагал, – кивнул тюремщик.

Поднявшись, он повел меня назад через административный корпус. Повернув, мы подошли к пункту контроля с двойными зарешеченными дверями. Начальник взмахнул рукой, и находящийся внутри офицер отпер первую стальную дверь – она открылась, издав жуткий металлический лязг. Мы шагнули в тамбур, и та же дверь автоматически закрылась.

Так вот каково это – чувствовать себя взаперти.

Я уже начал немного паниковать, когда внутренняя дверь со скрежетом открылась и мы двинулись вдоль очередного коридора.

– Вы никогда здесь не были? – спросил начальник тюрьмы.

– Нет.

– Привыкнете.

Я окинул взглядом шлакоблочные стены, ржавые помосты и усмехнулся:

– Сомневаюсь.

Мы вошли в дверь с надписью: «ЯРУС I».

– Здесь содержатся самые отъявленные преступники, – сказал Койн. – Не ручаюсь за их хорошее поведение.

В центре служебного помещения находился пульт управления. Молодой офицер сидел перед телемонитором, на экранах которого появлялись панорамные изображения внутренней части галереи. Стояла тишина, или, быть может, дверь была звуконепроницаемой. Я подошел к ней и, приоткрыв, осмотрел ярус. Ближайшей ко мне была пустая душевая, за ней находились восемь камер. Я не видел лица мужчин и не знал, который из них Шэй.

– Это отец Майкл, – сказал начальник тюрьмы. – Он пришел поговорить с заключенным Борном.

Койн вручил мне бронежилет и защитные очки, словно я собирался на войну, а не в камеру смертника.

– Нельзя входить туда без надлежащего снаряжения, – предупредил он.

– Входить?

– Где, по-вашему, отец, вы встретитесь с Борном? В кафе «Старбакс»?

Я предполагал, что для этого есть какое-то специальное помещение. Или часовня.

– Мы останемся с ним наедине? В камере?

– Нет, черт возьми! – ответил Койн. – Вы будете стоять на галерее и разговаривать с ним через дверь.

Переведя дух, я набросил бронежилет поверх моего одеяния и приладил очки на лицо. Сотворив краткую молитву, кивнул.

– Открывай! – велел Койн молодому офицеру.

– Да, сэр, – ответил парень, явно волнуясь в присутствии начальника.

Он взглянул на панель управления перед собой, пестрящую мириадами лампочек и клавишей, и нажал на кнопку слева от себя, но в последний момент понял, что выбрал не ту. Моментально открылись двери всех восьми камер.

– О господи! – вытаращив глаза, охнул парень, а начальник тюрьмы оттолкнул меня в сторону, принявшись нажимать рычаги и клавиши на панели управления.

– Уберите его отсюда! – рявкнул Койн, мотнув головой в мою сторону.

В динамиках зазвучал его голос: «На первом ярусе освободились несколько человек. Требуется немедленная помощь офицерского состава».

Я стоял прикованный к месту, пока из камер, как яд, просачивались заключенные. А потом… ну, начался настоящий ад.

Когда все двери открылись одновременно, словно от первого прикосновения смычка все струны настраиваемого оркестра волшебным образом издали правильную ноту, я, в отличие от остальных, не выбежал из камеры, а на миг остановился, парализованный свободой.

Я быстро засунул свою картину под матрас и спрятал чернила в кипу грязного белья. В динамиках звучал голос начальника тюрьмы Койна, вызывающего по рации подкрепление. За все мое пребывание в тюрьме такое случилось только однажды, когда облажался новый офицер и одновременно открылись две камеры. Случайно освобожденный заключенный бросился в камеру соседа и разбил его череп о раковину – месть банды, много лет ожидавшая своего часа.

Первым вырвался Крэш. Он промчался мимо моей камеры, сжимая в кулаке самодельный нож, прямиком к Джои Кунцу – растлителю малолетних, «любимому коньку» всех и каждого. За ним по пятам, как псы, которыми они и являлись, следовали Поджи и Тексас.

– Хватайте его, парни! – выкрикнул Крэш. – Оттяпаем сразу эту штуку.

Джои, зажатый в угол, в ужасе закричал:

– Ради бога, помогите кто-нибудь!

Послышались звуки ударов кулака по телу, Кэллоуэй в сердцах чертыхался. К этому моменту он тоже был в камере Джои.

– Люций?

Я услышал приглушенный голос, словно идущий из-под воды, и вспомнил, что Джои не единственный, кто причинил вред ребенку. Если Джои был первой жертвой Крэша, Шэй вполне может стать второй.