Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

– Это срочно.

– Тогда вызовите полицию. Или возьмите красный телефон и позвоните прямо Богу. Я свяжусь с вами завтра утром.

Она попыталась закрыть дверь, но я просунул в дверь ногу.

– Все в порядке? – Неожиданно рядом с Мэгги оказался мужчина с британским акцентом.

Мэгги покраснела как рак.

– Отец Майкл, – сказала она. – Это Кристиан Галлахер.

Он протянул мне руку:

– Я о вас наслышан, отец.

На это я не рассчитывал. Если у Мэгги свидание, у них наверняка нашлись более интересные темы для разговора.

– Итак, – дружелюбно произнес Кристиан, – где пожар?

Затылком я ощущал тепло. Из дома звучала негромкая музыка. Мужчина держал в руке наполовину выпитый бокал красного вина. Пожара не было, я только что забросал огонь песком из ведра.

– Извините. Я не хотел… – Я отошел назад. – Приятного вечера.

Я услышал, как у меня за спиной закрылась дверь, но, вместо того чтобы пойти к мотоциклу, я уселся на крыльцо. Едва познакомившись с Шэем, я сказал ему, что человек не может быть одиноким, если с ним все время пребывает Бог, но это не совсем справедливо. «С ним плохо играть в шашки», – сказал тогда Шэй. Что ж, Бога также нельзя взять с собой в кино на вечерний сеанс. Я знал, что могу заполнить Богом пустоту, которую обычно заполняет другой человек, и этого было более чем достаточно. Но это не значило, что временами я не чувствовал призрачную руку.

Дверь открылась, и в полосе света появилась Мэгги. Она была босиком, в наброшенной на плечи кофте.

– Извините, – сказал я. – Мне бы не хотелось нарушать ваш покой.

– Все в порядке. Нечего было воображать, что для меня выстроится парад планет, – усмехнулась она и опустилась рядом со мной на крыльцо. – Что случилось?

В полумраке, с освещенным луной профилем, она была прекрасна, как Мадонна эпохи Возрождения. Меня осенило, что Господь выбрал женщину вроде Мэгги, когда Мария должна была нести Его Сына: кого-то, пожелавшего принять на свои плечи бремя мира, пусть это была не ее ноша.

– Я насчет Шэя, – сказал я. – Думаю, он невиновен.

Я не слишком удивилась, услышав то, что Шэй Борн сказал священнику.

Нет, больше меня удивило то, с каким пылом он попался на эту удочку, заглотнув наживку.

– Речь уже не идет о защите прав Шэя, – произнес Майкл, – или о том, чтобы позволить ему умереть на его условиях. Речь идет о невиновном человеке, которого собираются убить.

Мы перешли в гостиную. Кристиан, сидевший на дальнем конце дивана, делал вид, что занят решением судоку в газете, а на самом деле прислушивался к каждому нашему слову. Это он перед тем вышел за дверь, чтобы позвать меня в собственный дом. Я мечтала лишь о том, чтобы отец Майкл выпустил свой праведный гнев, а я поскорее бы смогла вернуться к моменту, предшествующему его появлению.

В тот момент я лежала на спине, а Кристиан водил ладонью по моему боку, показывая, где делается разрез для удаления желчного пузыря, что на личном опыте оказалось гораздо более волнующим, чем на словах.

– Он – осужденный убийца, – возразила я. – Они учатся врать, прежде чем ходить.

– Может быть, не следовало признавать его виновным, – сказал Майкл.

– Вы же были в коллегии присяжных, вынесших ему смертный приговор?

Кристиан резко поднял голову:

– Вы там были?

– Добро пожаловать в мою жизнь, – вздохнула я. – Отец, вы слушали показания свидетелей. Вы из первых рук видели вещественные доказательства.

– Знаю. Но это было перед тем, как он рассказал мне, что, войдя в комнату, увидел Курта Нилона, совращающего собственную падчерицу, и что пистолет выстрелил несколько раз, пока Шэй пытался вырвать его из рук Курта.

При этих словах Кристиан подался вперед:

– Что ж, это делает его немного героем?

– Едва ли, раз он все же убил девочку, которую пытался спасти, – не согласилась я. – И почему, скажите на милость, он не донес эту информацию до своего адвоката?

– По его словам, он пытался, но адвокат посчитал, что это не пройдет.

– Ну ничего себе! – воскликнула я. – Разве это не говорит о многом?

– Мэгги, вы знаете Шэя. Он не похож на приятного американского парня и тогда не был похож. К тому же его нашли с дымящимся пистолетом, а перед ним лежали мертвые тела копа и девочки. Даже если он сказал правду, кто бы стал его слушать? Кого скорее обвинят в педофилии – геройского полицейского и образцового семьянина или подозрительного бродягу, выполняющего работу по найму? Шэй был обречен еще до того, как вошел в зал суда.