Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

– Протест отклоняется, – покачал головой судья.

– Если вы позволите ему пожертвовать свое сердце, то он сегодня умрет, – сказал я. – Ему нужно не время, а шанс быть казненным тем способом, который приемлем для трансплантации.

– Позвольте мне выступить адвокатом дьявола, – вмешалась Мэгги. – Мы все знаем, что донорство органов бескорыстно. Но где связь между донорством и спасением? Было ли что-то, убедившее вас в том, что со стороны Шэя это не просто альтруизм, а составляющая его веры?

– Да, – кивнул я. – Когда Шэй рассказал мне, что он задумал, его слова поразили меня. Это звучало почти как причудливая загадка: «Когда вы рождаете это в себе, то, что вы имеете, спасет вас. Если вы не имеете этого в себе, то, чего вы не имеете в себе, умертвит вас». Позже я выяснил, что Шэй не сам это сочинил. Он цитировал кого-то весьма значимого.

– Кого, отец?

Я взглянул на судью:

– Иисуса Христа.

– Вопросов больше нет, – сказала Мэгги, заняв свое место рядом с Шэем.

Гордон Гринлиф нахмурил брови:

– Простите мое невежество, отец. Это из Ветхого или Нового Завета?

– Ни то ни другое, – ответил я. – Из Евангелия от Фомы.

Адвокат опешил:

– Разве не все Евангелия содержатся в Библии?

– Протестую! – выкрикнула Мэгги. – Отец Майкл не может отвечать, поскольку не является экспертом по религии.

– Вы сами предложили его в качестве такового, – напомнил Гринлиф.

Мэгги пожала плечами:

– Значит, не следовало возражать против этого.

– Я перефразирую, – сказал Гринлиф. – Значит, мистер Борн процитировал что-то не из Библии, а вы утверждаете, что это доказывает его мотивацию религией?

– Да, – произнес я. – Совершенно верно.

– Ну тогда какую религию исповедует Шэй? – спросил Гринлиф.

– Он не называет ее.

– Вы сказали, он не католик. Тогда, может быть, иудей?

– Нет, – ответил я.

– Мусульманин?

– Нет.

– Буддист?

– Нет.

– Отец, мистер Борн исповедует любую организованную религию, с которой суд может быть знаком?

Я замялся:

– Он исповедует религию, но она формально не организована.

– Например? Борнизм?

– Протестую! – вмешалась Мэгги. – Если Шэй не может ее назвать, почему должны мы?

– Протест принимается, – сказал судья Хейг.

– Позвольте внести ясность, – вновь заговорил Гринлиф. – Шэй Борн исповедует религию, которую вы не можете назвать, и цитирует Евангелие, которого нет в Библии. И все же каким-то образом его желание стать донором органа основано на концепции религиозного спасения? Но вас не удивляет, отец, что это так удобно мистеру Борну?

Он отвернулся, как будто не ждал от меня ответа, но я не собирался так легко его отпускать.

– Мистер Гринлиф, – сказал я, – в жизни много такого, что трудно описать словами.

– Прошу прощения?

– Рождение ребенка прежде всего. Или смерть родителя. Любовь. Слова как сети: мы надеемся, что они охватят то, что мы имеем в виду, но понимаем, что они не могут заключить в себя столько радости, печали или изумления. Обретение Бога тоже похоже на это. Если такое произошло с вами, вы знаете, каково это. Но попробуйте объяснить это кому-нибудь другому – и язык уведет вас куда-то в сторону. Да, это кажется удобным для него. И да – он единственный приверженец своей религии. Нет, у нее нет названия. Но я ему верю. – Я смотрел на Шэя, пока не встретился с ним взглядом, и повторил: – Верю.

Пока Клэр не спала, а это бывало все реже и реже, мы не говорили о сердце, которое могло бы появиться для нее, или о том, примет ли она его. Она этого не хотела, я же боялась. Вместо этого мы говорили о каких-то незначащих вещах: кого «прокатили» в ее любимом телевизионном реалити-шоу, как фактически работает интернет, напомнила ли я миссис Уоллуби кормить Дадли два раза в день вместо трех, поскольку он у нас на диете. Когда Клэр спала, я держала ее за руку, рассказывая о будущем, о котором мечтала. Я говорила ей, что мы поедем на Бали и целый месяц будем жить в хижине, стоящей на сваях у самого океана. Говорила, что научусь кататься на водных лыжах и она будет управлять катером, а потом мы поменяемся местами. И еще – как мы будем забираться на гору Катадин, сделаем двойной пирсинг ушей, научимся варить шоколад из простых ингредиентов. Я представила себе, как она поднимается с песчаного дна забытья, взрывая поверхность и бросаясь к тому месту, где я жду ее на берегу.

Как-то во время одного долгого дневного медикаментозного сна Клэр я начала читать о слонах. В то утро, спускаясь в больничный кафетерий, чтобы выпить кофе, я проходила мимо трех учреждений, примелькавшихся за последние две недели: банка, книжного магазина и турагентства. В тот день, однако, меня привлек постер в витрине: «ПОПРОБУЙТЕ АФРИКУ».