Джоди Пиколт - Новое сердце [litres]

Разумеется, собак в больницы не пускают, но я готова была исполнить любое желание Клэр. Подхватив Дадли, я усадила его на кровать Клэр, и он обнюхал одеяло и принялся лизать ей руку.

Ее веки затрепетали, она открыла глаза и, увидев собаку, заулыбалась.

– Ему нельзя здесь быть, – прошептала она, зарываясь пальцами в его шерсть на шее.

– Ты собираешься меня выдать?

Клэр уселась в постели, позволив псу заползти к себе на колени, и принялась чесать ему уши, а он пытался сгрызть провод, идущий от Клэр к кардиомонитору.

– У нас не много времени, – поспешно произнесла я. – Кто-то хочет…

В этот момент вошла медсестра с цифровым термометром.

– Проснись и пой, юная мисс, – сказала она и увидела собаку на кровати. – Что она здесь делает?

Я взглянула на Клэр и опять на медсестру.

– Пришла навестить? – предположила я.

– Миссис Нилон, в это отделение не допускаются даже служебные собаки без заключения от ветстанции о своевременных вакцинациях и отсутствии паразитов…

– Я всего лишь старалась немного приободрить Клэр. Собака не выйдет из этой палаты, клянусь!

– Даю вам пять минут, – сказала медсестра. – Но вы должны пообещать мне, что снова не приведете его перед трансплантацией.

Клэр, мертвой хваткой вцепившаяся в собаку, подняла глаза.

– Трансплантация? – переспросила она. – Какая трансплантация?

– Она говорила теоретически, – быстро вмешалась я.

– Доктор Ву не планирует теоретические трансплантации, – заметила медсестра.

Клэр прищурила глаза:

– Мама?

Она явно начала о чем-то догадываться.

Медсестра повернулась к двери.

– Я на вас рассчитываю, – сказала она, выходя из палаты.

– Это правда? – спросила Клэр. – Для меня нашлось сердце?

– Мы не уверены. Есть одна загвоздка…

– Всегда есть какая-то загвоздка, – сказала Клэр. – Сколько уже сердец оказались не такими классными, как ожидал доктор Ву?

– Ну а это сердце… еще не готово для трансплантации. Оно вроде как пока используется.

Клэр хихикнула:

– Что вы собираетесь делать? Убить кого-то? – (Я не ответила.) – Этот донор очень больной или старый? Как он вообще может быть донором, если он больной или старый? – спросила Клэр.

– Милая, – сказала я, – нам придется подождать, пока донора не казнят.

Клэр не была глупой. Я поняла, что она сопоставляет эту новую информацию с тем, что увидела по телевизору. Она крепче обняла Дадли.

– Ни за что, – тихо произнесла она. – Не возьму сердце у парня, убившего моего отца и мою сестру.

– Он хочет отдать его тебе. Он сам предложил.

– Это дико, – сказала Клэр. – Ты сошла с ума.

Она попыталась приподняться, но не смогла, поскольку мешали привязывающие ее к кровати трубки и провода.

– Даже доктор Ву подтвердил, что оно удивительно хорошо подходит к твоему организму. Я не могла просто сказать «нет».

– А как же я? Если я скажу «нет»?

– Клэр, детка, ты ведь знаешь, что доноры не появляются каждый день. Мне пришлось согласиться.

– А теперь откажись! – потребовала она. – Объясни им, что мне не нужно его дурацкое сердце.

Я села на край больничной кровати:

– Это всего лишь мышца, и ты не будешь похожа на него. – Я помолчала. – К тому же он перед нами в долгу.

– Ничего он нам не должен! Как ты не понимаешь? – Ее глаза наполнились слезами. – Нельзя сравнять счет, мама. Придется начать сначала.

На ее мониторах зазвучали сигналы тревоги, пульс ускорился, сердце заработало с повышенной нагрузкой. Дадли залаял.

– Клэр, успокойся, пожалуйста…

– Дело не в нем, – сказала Клэр. – Дело даже не во мне. Дело в тебе. Тебе нужна компенсация за то, что произошло с Элизабет. Ты хочешь заставить его заплатить за совершенное им. При чем здесь вообще я?

В палату, как большая белая цапля, влетела медсестра и склонилась над Клэр.

– Что здесь происходит? – спросила она, проверяя соединения, трубки и капельницы.

– Ничего, – в один голос ответили мы.

Медсестра остановила на мне многозначительный взгляд:

– Я настаиваю, чтобы вы убрали собаку и дали Клэр отдохнуть.

Я схватила Дадли и засунула его в сумку.

– Милая, пожалуйста, подумай об этом, – попросила я.

Проигнорировав меня, Клэр потянулась к сумке и потрепала собаку по голове.

– Прощай, – прошептала она.

Я вернулся в церковь Святой Екатерины и сказал отцу Уолтеру, что утратил способность ясно видеть, но Господь открыл мне глаза на правду.

Но я забыл ему сказать, что Господь – так уж случилось – сидит на первом ярусе тюрьмы в каких-то трех милях от нашей церкви, ожидая ускоренного суда, начавшегося на этой неделе.