Пол Остер - Бруклинские глупости

– Кто кого предал, Гарри? Не ты ли сдал меня легавым, чтобы самому скостили срок?

– И поэтому ты сдаешь меня? Зло в квадрате не равно добру. По крайней мере, ты остался жив, Гордон. Ты еще достаточно молод, у тебя что-то есть впереди. А если я окажусь за решеткой, мне крышка. Считай, покойник.

– Мы не желаем вашей смерти, Гарри, – снова подал голос Трамбелл. – Предпочитаем заключить с вами сделку.

– Сделку? Какую еще сделку?

– Мы люди не кровожадные, просто речь идет о восстановлении справедливости. Гордон пострадал по вашей милости и теперь заслуживает компенсации. Баш на баш. Если вы примете наши условия, до суда дело не дойдет.

– Но вы богаты, зачем Гордону деньги?

– В отличие от некоторых моих родственников, я не могу себя назвать богатым человеком.

– У меня нет наличности. Я как-нибудь наскребу десять тысяч и верну вам долг, но это всё, что я могу.

– Может, наличности у вас и нет, но нас вполне устроит ваше имущество.

– Какое имущество? О чем вы говорите?

– А вы хорошенько посмотрите вокруг.

– Нет! Вы шутите. Только не это!

– Я вижу книги, Гарри. Тысячи книг. И не просто книги, а первые издания, с автографами. Это только полки, а еще есть закрытые шкафы и выдвижные ящики. С рукописями, письмами, автографами. Отдайте нам содержимое этой комнаты, и будем считать, что мы в расчете.

– Для меня это крах. Я останусь ни с чем.

– Выбирайте, мистер Дункель-Брайтман. Что вы предпочитаете, арест по обвинению в мошенничестве или тихую, спокойную жизнь владельца букинистической лавки? Подумайте хорошенько. Завтра мы с Гордоном пригоним большой фургон с рабочими, они все погрузят, и больше вы нас не увидите. Если попытаетесь остановить, я звоню в полицию. Решайте сами. Жить в пустой комнате или загнуться в тюряге. Этих книг вы в любом случае лишитесь, вы же понимаете. Не валяйте дурака, Гарри. В ваших интересах не трепыхаться. Ждите нас около полудня. Точнее не скажу – пробки, сами знаете. A demain, Harry. Ta ta [22] До завтра, Гарри. Пока (фр.). .

После этих слов дверь открылась, Драйер и Трамбелл прошли мимо отпрянувшего Руфуса, после чего он заглянул в офис и увидел патрона – тот сидел за столом, обхватив голову руками, и рыдал как ребенок. Если бы Гарри дал себе труд задуматься над случившимся, он бы понял, что эти двое неуклюже блефуют: ни притянуть его в суд, ни сдать полиции они не могут при всем желании. Как они докажут, что Гарри сознательно пытался продать поддельную рукопись, выгородив при этом самих себя? Если они знали о готовящейся фальшивке, то почему сразу не донесли на ее автора куда следует? И велика ли вероятность того, что сам фальсификатор Ян Метрополис признается в соучастии в мошенничестве? Если этот Метрополис вообще существует, в чем лично я сильно сомневаюсь. Равно как и трое названных экспертов, якобы давших заключение о его работе. Подозреваю, что Драйер и Трамбелл сами состряпали одну страницу «рукописи Готорна» и сумели убедить доверчивую жертву, что перед ним образчик высокого искусства подделки. Когда я позвонил из Вермонта, Гарри сказал мне, что у него состоялась встреча с таинственным Метрополисом, но ведь это мог быть любой самозванец! Что касается «любовного письма Диккенса», то о нем и говорить нечего. Настоящее или фальшивое, оно в любом случае не имеет прямого отношения к нашей истории. С самого начала операция по уничтожению Гарри была делом рук двоих с эпизодическим подключением третьего, с выдуманным именем. Двое не самых изощренных мошенников и их анонимный подельник. Мерзавцы, достойные друг друга.

Но задумываться в тот день Гарри был не в состоянии. Его мозг превратился в открытую рану, серое месиво, взорвавшиеся нейроны, «закоротившуюся» электрическую сеть. Как можно трезво рассуждать, когда тот, кому навсегда отдано твое сердце, только что вылил на тебя ушат грязи, оскорблений и откровенного презрения? О каком душевном равновесии можно говорить, когда этот человек и его новый «дружок» говорят тебе в лицо, что хотят обобрать тебя до нитки, а ты бессилен им противостоять? Так можно ли ругать Гарри за то, что у него затуманился разум и он поддался животной панике?

Руфус бочком вошел в офис, и тут Гарри встал из-за стола и завыл. У него не осталось слов, только звериный вой, и этот вой был так страшен, что бедного Руфуса охватила дрожь. Не замечая его, Гарри выбежал из офиса и бросился вниз по лестнице за ушедшей парочкой. Руфус в страхе двинулся следом. Внизу он увидел Гарри, который, распахнув входную дверь, выл на пороге. Возле лавки стоял желтый таксомотор с включенным счетчиком. Драйер и Трамбелл сели на заднее сиденье раньше, чем Гарри успел их догнать. Он устремился за отъехавшей машиной с криком: «Убийцы! Убийцы!» Так он бежал по Седьмой авеню, налетая на прохожих, падая и поднимаясь, до самого угла, пока такси не скрылось из виду. Руфус, стоя на пороге, наблюдал за всем этим, и глаза ему застилали слезы.