Пол Остер - Бруклинские глупости

– Слишком долгое предисловие, Том. Ближе к делу.

– Меня опять занесло, да? Яркое солнце, поток машин, бешеные скорости… голова кругом. Это у меня адреналин в крови играет.

– Рад за тебя. А теперь рассказывай.

– Итак. История куклы. Последний год жизни Кафки. Он влюблен в Дору Диамант, молоденькую девушку, которая сбежала из хасидской семьи в Польше и поселилась в Берлине. Будучи вдвое моложе его (ей девятнадцать или двадцать), она укрепляет его в решимости оставить Прагу, хотя он давно подумывал об этом, и вот осенью двадцать третьего он перебирается в Берлин и поселяется вместе с ней – единственной женщиной, с которой он когда-либо жил под одной крышей. А уже следующей весной он умирает. Но эти последние месяцы – вероятно, самое счастливое время в его жизни. Несмотря на ухудшающееся здоровье. Несмотря на тяжелую обстановку: продовольственный кризис, политические забастовки, самая большая инфляция за всю немецкую историю. Несмотря на мысли о том, что он не жилец на этом свете.

Каждый день Кафка гуляет в парке. Обычно рядом с ним Дора. Однажды на глаза им попадается маленькая девочка, плачущая навзрыд. Кафка спрашивает у нее, что случилось, и в ответ слышит, что та потеряла любимую куклу. Он начинает фантазировать, чтобы ее успокоить. «Твоя кукла уехала в путешествие». – «Откуда ты знаешь?» – «Она написала мне письмо». – «Оно у тебя с собой?» – недоверчиво спрашивает девочка. «Извини, я его забыл дома, но завтра обязательно захвачу». Он говорит так уверенно, что девочка поневоле успокаивается. Может, этот загадочный незнакомец сказал ей правду?

Придя домой, Кафка садится за письмо. По словам Доры, он работает с той же серьезностью, с той же сосредоточенностью, с какими трудится над своими романами и рассказами. Он не намерен отделаться от ребенка дешевым обманом. Он поставил перед собой литературную задачу и доведет дело до конца. Он сочинит прекрасную и убедительную сказку, он подарит девочке реальность взамен утраченной. И эта выдумка, согласно законам художественного творчества, сделается правдой.

На следующий день Кафка спешит в парк с письмом в кармане. Девочка его уже ждет на том же месте. Поскольку читать она не умеет, он читает ей письмо вслух. Кукла сожалеет о том, что все так произошло. Ей наскучила жизнь в доме, захотелось увидеть мир, завести новых друзей. Хотя она по-прежнему любит девочку, ее влекут иные горизонты, и поэтому им придется на какое-то время расстаться. Кукла обещает писать каждый день и держать девочку в курсе всех событий.

В этом месте история становится для меня особенно пронзительной. Удивительно уже то, что Кафка не поленился сочинить одно письмо, но он на этом не останавливается, он намерен сочинять в день по письму, и все это ради того, чтобы утешить незнакомую девочку, с которой он случайно столкнулся в парке. Кто еще на такое способен? Эта затея растягивается на три недели. Один из самых блистательных писателей жертвует своим временем, своим драгоценным, быстро тающим временем, сочиняя воображаемые письма потерявшейся куклы! По свидетельству Доры, он тщательно отделывал каждую фразу в поисках точных и смешных деталей, не забывая об увлекательности сюжета. Иными словами, то была проза Кафки. Три недели подряд он сочинял эти письма, чтобы читать их девочке в парке. Кукла выросла, пошла в школу, встретила разных людей. Она продолжала заверять девочку в своей привязанности, но при этом намекала на возникшие осложнения, не позволявшие ей вернуться назад. Мало-помалу Кафка подготавливал девочку к тому, что свою куклу она больше не увидит. Он всерьез бился над концовкой, ибо понимал: если финал окажется неубедительным – волшебные чары рассеются. Перебрав разные варианты, он, в конце концов, решил выдать куклу замуж. Он описал ее жениха, их помолвку и свадьбу в деревне, рассказал о доме, в котором поселились молодые. И, заканчивая последнее письмо, кукла попрощалась со своей любимой подружкой.

К тому моменту девочка уже совершенно успокоилась. Эти письма развеяли ее тоску. Кафка дал ей взамен другое, он подарил ей красивую историю, а того, кто способен жить внутри вымысла, в своем воображаемом мире, – реальный мир ранить не может. Реального мира словно бы и нет, пока рассказывается история.

Из Нью-Йорка в Берлингтон, штат Вермонт, можно добраться двумя путями – коротким и длинным. Две трети нашего путешествия проходили по первому варианту: Флэтбуш-авеню, Бруклин-Квинс Экспрессвей, Гранд Сентрал Парквей, шоссе 678. Через Уайтстоунский мост мы попали в Бронкс, проехали несколько миль на север и по 95-му рванули прочь из города, через восточную окраину Уэстчестерского графства и дальше, в южный Коннектикут. В Нью-Хэйвене мы свернули на 91-й. Нам пришлось пересечь весь Коннектикут и весь Массачусетс, пока мы не добрались до южной границы Вермонта. Можно было бы, конечно, сократить дорогу, проехав по 91-му до развязки Уайт Ривер, а затем продолжив по 89-му, но на подступах к Брэтлборо Том заявил, что ему надоели скоростные шоссе, – спокойные обходные дороги милее его сердцу. Словом, мы выбрали длинный путь. Лучше проведем в машине лишние час-два, сказал он, зато увидим еще что-нибудь, помимо снующих туда-сюда железных коробок на колесах. Лесополосу, придорожные цветы, фермы и луга, пасущихся коров и лошадей, деревеньки, живые лица. Я не возражал. Не все ли равно, когда мы приедем к Памеле, в три или в пять? Чувствуя свою вину перед Люси, равнодушно поглядывавшей в окно, я был даже рад оттянуть неизбежное. Я открыл дорожный атлас Рэнда Макнелли и принялся изучать Вермонт.