Нина Вяха - Завещание

Воитто собрал все органы и разложил их в ряд на валуне. Крошечная печень. Нечто, что он принял за почки. После чего провел много времени, щупая и обнюхивая их, пока в итоге не порезал.

У него явно был к этому талант. Удивительное чувство, когда человек обнаруживает, в чем именно он хорош. Это придает ощущение собственной значимости, понимание, что ты часть чего-то большего, – возможно, божественного замысла? Кусочки мозаики встают на свои места, и в душе воцаряются покой и умиротворение. Ты понимаешь, что тебе больше не нужно растрачивать себя по пустякам, носиться как оглашенный, чтобы успеть, не опоздать. Когда ты знаешь, чего умеешь, то больше не боишься того, чего не умеешь, и перестаешь испытывать разочарование, что ты не такой, как все остальные.

Воитто умел убивать. Теперь он это точно знал.

И он умел обращаться с трупами, пусть это даже не так будоражило кровь, как сам процесс убийства. Скорее это походило на наведение порядка, скучную, но необходимую работу, приносящую больше чувство удовлетворения, чем ощущение полноты жизни.

С остальными кроликами дело пошло резвее и это уже не походило на черновик или игру. На этот раз Воитто действовал осторожнее – перерезал кролику горло и держа его за задние лапы, долго смотрел, как кровь медленно вытекает из трупика и окрашивает кустарнички черники, и его вновь пронзило острое чувство полноты жизни, что он – живой. Все чувства, казалось, обострились до предела, и он чуял сладковатый чуть металлический запах крови, и мог ощутить, какова она на вкус, не пробуя ее. Настолько были созвучны в тот момент все его чувства.

Когда кролик перестал истекать кровью, он решил на этот раз содрать с него шкурку и посчитал, что у него неплохо получается, но закончив, Воитто все же ощутил небольшое разочарование. Теперь, когда зверек лежал перед ним, такой аккуратный и без шкурки, захватывающая составляющая процесса чуть поблекла. В ведре оставалось еще два кролика, и он вскрыл их с тем же интересом и точностью хирурга.

Когда Воитто закончил, был уже вечер, и комары начинали все более настойчиво липнуть к нему.

Он задумался, что же ему делать дальше с трупиками. Просто оставить их здесь и поглядеть, что будет? Или лучше подвесить куда-нибудь, как вешают дичь? Использовать их в качестве приманки для ловушки – вдруг ему удастся поймать более крупного зверя? Воитто нестерпимо этого хотелось, но он еще чувствовал себя не вполне готовым.

В конце концов, он остановился на промежуточном варианте.

Кролика с содранной шкуркой он подвесил на березке, а первого, перепачканного в крови, привязал к пню. Третьего он оставил лежать на земле, предварительно воткнув в тело прут и забив его поглубже камнем в землю, чтобы его не так легко было сдвинуть, а последнюю тушку он разделал на куски и оставил на валуне.

Воитто оглядел дело рук своих и решил, что кролики очень хорошо здесь смотрятся, и неважно, если даже кто-нибудь из братьев или сестер найдет их, – в конце концов, всех кроликов рано или поздно постигает подобная участь. Воитто особо не задумывался над тем, чтобы спрятать их или перенести в какое-нибудь еще более укромное место. Ведь единственный, кто мог забраться так далеко в лес, был Хирво, и даже если он окажется здесь, Воитто не думал, что он что-нибудь расскажет или предпримет. Уши брата будут мучительно краснеть, он станет отводить и прятать взгляд, но все равно не осмелится ничего сказать.

Воитто предвкушал, как на днях сможет снова сюда вернуться и посмотреть, как природа забирает обратно свои творения, понаблюдать и поизучать весь процесс распада и разложения.

Когда он возвратился домой, вся семья уже поужинала и разошлась кто куда.

Только сейчас Воитто понял, насколько он проголодался.

На плите оставалась сковородка с рыбой, рядом кастрюля с вареной картошкой.

Он наложил себе большую порцию и принялся заглатывать пищу, прислонившись к кухонной стойке и глядя во двор. Он ел быстро, машинально забрасывая в себя еду, и пару раз чуть было не подавился.

Воитто ощущал себя хищником: он не чувствовал вкуса пищи, ощущал только, как тело требовало энергии, и он слушался и давал своему телу то, что оно просило.

Пентти и Эско были в бане, из комнаты сестер наверху доносился смех Анни и Хелми. Воитто находился в самом эпицентре жизни, он один знал, где находятся все остальные, ощущал себя доисторическим животным, на вроде кита с эхолотом, который мог инстинктивно почуять и определить местоположение живых организмов.