Александр Зиновьев - В преддверии рая

Однажды Сотрудник зашел к своему старому приятелю. У того уже были гости. Собравшиеся вели беседу в обычном стиле, т.е. поносили все, происходящее в Стране. А спутники и космические полеты, вступил в спор Сотрудник. Они не заменяют пищу и жилье, сказал Собеседник.И тем более хорошие книги и фильмы. Но нельзя же все чернить, подзадоривал Сотрудник. Есть же и у нас кое-что хорошее. Бесплатная медицина, например. Вот, взгляните, разинул рот Собеседник. Видите? Больше года делали, сволочи! С перерывами на периоды, когда зубных техников гоняли на уборочные работы в деревню. Надо делать все заново. У вас случайно нет знакомого частника? Я бы втридорога заплатил. То-то и оно! О нас через несколько столетий в энциклопедическом справочнике напишут: разводили сначала лен и пеньку, потом стали делать ракеты и продавать лес, нефть, газ; все поголовно плясали, играли в хоккей и сидели на собраниях; вождям при жизни делали памятники, которые ломали после смерти; питались отходами с западного стола; претендовали на ведущую роль в чужой истории, не помня своей.

Потом пошли анекдоты, насмешки над Вождем. Сотрудник рассказал кое-что из того, что ему стало известно. Правда в завуалированной форме. Когда стали расходиться, к Сотруднику подошел один из гостей, представившийся ему как Математик, и предложил пройтись вместе немного пешком.

Идея Сусликова насчет новой формы соцсоревнования /о ней специально ниже/ имела успех. Через несколько дней ЧМО выступило с инициативой, которую подхватили все учреждения города. В газете «Вождянская правда» была опубликована статья на эту тему, в которой среди прочих имен было упомянуто и имя товарища Сусликова. Теперь твое дело в шляпе, сказал Корытов. Теперь тебе местком гарантирован. А там... Молодец, сказал тесть. Из тебя толк выйдет. Меня тоже можешь поздравить, перехожу в горком. Пока на отдел, а там и в секретари. Так что мы, брат, теперь с тобой горы свернем. Ну, будь здоров! Главное — не поддавайся этой гадости. Закусывай! Пить-пей. Но умеючи. И закусывай как следует. И в руках себя держи. Помалкивай, будто ты совсем трезвый. А там, вверху, пьют не то, что мы. Там, брат, такие крепкие головы сидят, нам далеко до них. Ну, будь здоров!!

Когда Командировочного в одном нижнем белье подобрали на перекрестке проспекта Карла Либкнехта и Розы Люксембург и улицы товарища Хлюпикова, его тут же отправили в «Разинку». После первого укола он перестал всхлипывать и мирно уснул. После второго укола он стал улыбаться и назвался товарищем Хлюпиковым. Услышав это, врачи переглянулись и сделали ему третий укол, после которого он четким и ясным голосом сказал, что он готов дать любые показания, подписать любую бумагу и послать письмо лично самому товарищу... как его?., с предложением ставить к стенке всех, кто... Врачи опять переглянулись, но на сей раз с удовольствием. У Командировочного спросили, чем бы он хотел теперь заниматься. Он бодро заявил, что поскольку он забыл, сколько будет дважды два, а об остальном и говорить нечего, то он теперь способен только на одно дело — двигать дальше вперед марксистко-ленинское учение. Врачи, улыбаясь и кивая в знак одобрения головами, дали Командировочному бумагу и карандаш. И он начал писать сочинение, за которым и был послан в командировку из центра. «Разинка» фигурировала в научных кругах под именем «Института Кибернетики».

Во-первых, Маркс и Энгельс — это одно и то же лицо. Я хорошо помню, как сдавая философию, студент из нашей группы Квачхаракерия на вопрос преподавателя, как звать Карла Маркса, ответил: Фридрих Энгельс. На это преподаватель товарищ доцент Суньхуймулюков сказал: маладэц.

Во-вторых, Ленин и Сталин тоже одно и то же лицо. Могу объяснить, как это получилось. Однажды Ленин устал. А так как говорить тогда он уже не мог, он написал на бумажке: устал. Железный Феликс взял бумажку. Поскольку он очень уважал Ленина, он исправил ее так: устали. Отдал Троцкому. Тот все исказил и переписал так: У. Стали. Отдал Каменеву и Зиновьеву. Те исказили с другой стороны и написали: У. Сталин. Ну а Бухарин довершил дело, исправив У на И. И получилось И. Сталин. А тут Ленин очнулся. И спрашивает: где моя бумажка. На, сказали ему, твою паршивую бумажку и пусти ее по назначению. Ах так, сказал И. Сталин /он же теперь Ленин/. И велел Железному Феликсу их всех убрать.