Александр Зиновьев - В преддверии рая

Только сопротивление, сказал Бородатый. Надо сопротивляться всякому насилию над человеком. Особенно тогда, когда это насилие осуществляется на благо, во имя и т.п. Если ты — человек, ты вправе сопротивляться насилию хоть всего человечества. Человек начинается не с коллектива, а с сопротивления коллективу в этом коллективе. До этого он — вид животного. Человек начинается с «я», а не с «мы». Это я говорю как специалист. Человеческое общество есть соединение таких сопротивляющихся «я», а не безликое «мы». «Мы» — это удобная форма для коллективного господства правящей банды над остальным обществом. «Мы» — это чингиз-хановская орда. Нас отбросили к самым истокам цивилизации, а изображают это как вершину. Лишь сопротивление в ряде поколений может родить общество великанов...

В кафе было полно народу. Но один из присоединившихся сунул официантке трешку, и та отвела их в дальний угол зала к столику, на котором стояла дощечка с надписью «занято», забрала дощечку и через пять минут принесла выпивку и жалкую закуску. Только не засиживайтесь, ребятки, сказала она, а то стол заказан, придут заказчики — скандал выйдет. Все ясно, сказал Присоединившийся. Мы уйдем, она тот столик «сдаст» таким же «заказчикам», как мы. Вот стерва, вырвалось у Ученика. Зачем же так, сказал Присоединившийся. Просто народ. Люди.Им тоже как-то надо устраиваться. Знаешь, какая у нее зарплата? А у нее наверняка ребенок, пьяница муж и престарелая свекровь на руках. Как минимум. И по крайней мере половину «калыма» она отдает начальству. Так что не судите, да несудимы будете. Ладно, поехали! За блок коммунистов и беспартийных, чтоб он сдох.

Выпили. Разговорились. Я, сказал Присоединившийся, мастер по приборам. А думаете, я приборами занимаюсь? Ничего подобного.Делаю квартиры и дачи начальству. Однажды «попросили» меня поправить аппаратуру в квартире директора. Сделал на совесть. С тех пор и пошло. У нас целая бригада фактически сделана.Так и кочуем с квартиры на квартиру, с дачи на дачу. А хапают они все, свихнуться можно. Представляете, тут одному батареи отопления хромировали. Зачем?! С жиру бесятся, сволочи. Ну и вам, небось, перепадает, сказал Ученик. Как бы не так, сказал Приборист. Мы им делаем все за государственный счет. А нам — обычная зарплата, и все. А в «промежутках» — овощная база, на уборку в деревню, на участок, в дружину. А вы бы отказались, сказал Художник. Попробуй только, сказал Приборист. Почему ты не отказался от участка? То-то.

А у нас, сказал Художник, чуть отступил от установленных образцов, так сразу попадаешь в психи или диссиденты. Посмотрели бы вы на нашу «галерею». Все направления изобразительного искусства Запада за последние сто лет представлены. Ни в одном музее такого не увидите. Есть такие, которые на Западе принесли бы авторам известность и положение.

Дома Жена /она пришла на полчаса раньше/ устроила сцену. Хотя он ей сказал правду, где был, она не поверила. Из этого Ученик сделал безошибочный вывод, что тот лысый толстяк дал ей отставку, и дело с кооперативом теперь лопнет. Жена плакала. Ему стало ее жаль. Брось, сказал он. Как-нибудь выкрутимся. Возьму халтуру и заработаю на кооператив, пропади он пропадом.

И они помирились... до утра. Утром что-то произошло на кухне, и она ушла без завтрака, хлопнув дверью. Я больше так не могу, сказала мать. Давайте делиться. Ищите подходящий вариант для себя. Нам с отцом — что угодно и где угодно, лишь бы отдельно от вас.

Я давно заметил, что все люди понимают происходящее вокруг. И все в один голос призывают помалкивать. Все понимают, что именно из этого помалкивания вырастает все свинство нашей жизни. И все-таки молчат. И сами же не дают никому пикнуть. В чем дело? Неужели мы действительно такие ничтожные карлики и боимся правды о себе? Но я не хочу быть карликом!

Самые фундаментальные понятия религиозного учения, говорил Проповедник, суть понятия добра и зла. Они фиксируют отношение людей к страданиям и радостям жизни. Религиозность можно также рассматривать как способность различать добро и зло, стремление делать добро и препятствовать злу, радоваться добру и печалиться злу. Имеются простые жизненные случаи, когда человек способен понять, какие явления суть зло и какие добро. Прочие случаи сами по себе неопределенны. Со временем люди вырабатывают для некоторой части из них оценочные критерии в терминах добра и зла. Делают они это стихийно, в результате длительного и неустойчивого опыта, фрагментарно, ситуационно. Одна из задач религиозного учения — ввести для этого некоторые правила, систематичность, определенность. И тем самым помочь людям расширить и уточнить сферу явлений, оцениваемых в терминах добра и зла, т.е. расширить и сделать более четкой сферу религиозного опыта людей.