Александр Зиновьев - В преддверии рая

—Тут хитрая диалектика,— сказал Скептик.— Общественное сознание, согласно учению, должно отставать от материального базиса коммунизма, т.е. от производственных отношений полного коммунизма. Вместе с тем эти отношения нельзя вводить, раз сознание не дозрело. Так что нашли выход. Сознание отстает от материально-технической базы, которая уже построена. Теперь его подгонят под нее, т.е. сделают общественное сознание коммунистическим. Затем ликвидируют остатки отставания сознания. Об этом говорил Идеолог на том совещании. Что за совещание? Секретное совещание с участием Секретаря по Идеологии, Начальника ОГБ, Министра ВД и других влиятельных и известных лиц. На нем и была выдвинута идея создания этого института. Только я не думал, что он на деле уже существует. И я тоже выступал. Произнес обычную холуйскую речь. Я, как и прочие, думал, что это — очередная трепология, и не придал совещанию никакого значения. И совершил глупость: решил отличиться, проявить смелость и либерализм. Напомнил об уроках прошлого и призвал к осторожности. Вот кретин! Кого призвал?! И где?! Зачем мне это нужно было?! Блистательная научная карьера. Прекрасная семья. Квартира. Дача. Заграничные командировки. Что еще нужно было?!

И Скептик, схватившись за безволосую голову, на которой так недавно еще красовались начинающие серебриться каштановые кудри, упал на пол и застыл, как мертвый. Сектантка бросилась к двери:Врача! Но Пропагандист махнул рукой: бесполезно, все равно раньше положенного времени не примут никаких мер. Скоро, однако, Скептик отошел и продолжал рассказ.

— Была выдвинута также идея сознаториев. Что это такое? Расширенная опытная база, где вырабатываемые здесь методы будут проверяться в обычных житейских условиях. Надо думать, они уже существуют. Это на первом этапе. А затем через сознатории все население Страны будет подвергнуто действию выработанных здесь и проверенных методов. Что за методы? Это пока не ясно. Какое-то сочетание химии, психологии, педагогики и вообще всего того, что как-то относится к личности.

— Любопытно,— сказал Пропагандист.— Сейчас ужин, потом прогулка. Потом предлагаю не спеша обсудить ситуацию.

— Потом сон,— сказала Сектантка.

— А ну их к ... матери,— сказал Террорист.— Пусть делают, что хотят!

— Ого, — сказал Пропагандист.— Оказывается, человек обладает способностью компенсировать неспособность к протесту. Я думаю, что способность к протесту в принципе устранить нельзя. Посмотрим, подтвердится ли моя гипотеза?!

— Это банально,— сказал Террорист.— Исключение способности к протесту означает безразличие к наказанию, что рождает возможность протеста.

Раздался звонок, и питательные трубки выдвинулись из стены. Но пища из трубок не потекла в раскрытые рты обитателей палаты. Террорист лягнул трубку ногой. Пропагандист, Скептик и Писатель стали стучать в стену кулаками. Трубки убрались обратно и больше не появлялись. Слышно стало, как по коридору забегали люди. Минут через десять дверь открылась, и в палату вошел бородатый санитар.

— Старший по палате,— сказал он, обращаясь к Пропагандисту,— идем со мной, получишь котелки.

— Страна наша мощная,— сказал Скептик после ужина.— И кажется, что любая задача ей под силу. Если, конечно, никаких других задач нет. Но есть другие задачи, и каждая по отдельности кажется разрешимой. Вот назрела задача А. Собирается руководство. Решает считать ее первоочередной. Бросает на ее решение все силы. Но само руководство задачи не решает. Оно только указания дает. Его задача — собираться и принимать решения по поводу задач. И фотографироваться. И сниматься для кино и телевидения. Раз решение принято, для руководства задача уже считается решенной. Решение своей задачи по принятию решения о решении задачи оно воспринимает как решение последней. И оно берется за следующую задачу — за В. И повторяется то же самое. А как с первой? Про нее забывают, и она начинает решаться /или проваливаться/ обычными нашими методами. Так накапливается множество задач А, В, С,..., которые вместе уже не под силу нашей сверхмощной стране. И тогда все задачи не решаются совсем или решаются плохо. Или совсем не так, как предполагали, а каким-то естественным для нашего образа жизни путем. Полный провал расценивается как выдающийся успех. Очковтирательство. Демагогия. В общем, что зря говорить, вам все это хорошо известно. На сто процентов уверен, что так будет и с нашим институтом. И с сознаториями. А скорей всего какой-нибудь вождь скажет однажды: стереть это дерьмо с лица земли, чтобы следов не осталось, и построить на этом месте величественное здание чего-нибудь передового.