Александр Зиновьев - В преддверии рая

Наконец вошел председатель, сопровождаемый двумя мужчинами, которые сначала произвели на собравшихся впечатление сереньких незначительных субъектов, а потом, когда те спокойно приткнулись где-то у краешка стола, показались исполненными силы личностями «оттуда». Председатель комиссии, известный ученый, действительный член Академии Медицинских Наук, член ряда зарубежных академий, Герой Труда, Лауреат премий, Депутат и т.п., постучал карандашом о графин, призывая собравшихся к порядку и тишине, откашлялся и начал вступительную речь. Говорил он долго и нудно, повторяя многократно газетные штампы о сложности переживаемого момента, о воспитании нового человека, об идеологических диверсиях. Часто цитировал классиков и последние речи Вождя. Говорил, любуясь своей собственной значительностью и воображая, что собравшиеся испытывают наслаждение от близкого общения с ним и слушания его содержательной речи. Он знал, что все они потом будут рассказывать друзьям и сослуживцам о том, что лично знакомы с ним. Он знал также, что представитель Органов доложит о его поведении, где следует, и его утвердят главой делегации на предстоящий международный конгресс, а представитель Идеологического Отдела доложит Секретарю, и тот предложит назначить его главой этой самой делегации. Да, чуть было не забыл,— подумал председатель, пока его язык привычно нес чепуху,— надо сослаться на Секретаря.

— Ну и трепач,— шепнул молодой очкарик мрачной соседке.

— Маразматик,— прошипела соседка.

— Простите, что вы сказали? — сбился председатель.

—Ничего,— отчеканила соседка,— продолжайте. То, что вы говорите,в высшей степени ново и интересно.

— Так вот, друзья мои,— наконец закруглился председатель,— сейчас введут сюда человека, который претендует на роль создателя новой религии. Новый Христос, так сказать. Нам предложено побеседовать с ним, дать свое заключение о состоянии его здоровья и установить меру лечения.

— Но это же тривиальный случай, с которым может справиться любой районный психиатр,— сказал лысый толстяк.— Отрывать из-за этого от важного дела большое число специалистов...

— Дело, товарищи, серьезное,— возразил председатель.— Наша комиссия утверждена Высшим Советом Партии. У обвиняемого есть последователи. Его деятельность приняла довольно широкий размах. Вопросов больше нет? Прошу ввести обвиняемого в душевном заболевании!

Санитары ввели в кабинет обвиняемого. Был он одет в серый балахон с завязанными сзади рукавами. Волосы были острижены наголо, обнажая маленький неправильной формы череп со шрамами и торчащими в стороны ушами. Лицо до самых глаз заросло неопрятной щетиной. Глаза тонули где-то в глубоко запавших глазницах под взлохмаченными бровями. Большой нос нависал над плотно сжатыми неопределенными губами. Рядом с рослыми санитарами он казался карликом. Члены комиссии на мгновение замерли в недоумении. Потом они испытали чувство неловкости от вопиющего несоответствия своей высокой комиссии и этого жалкого и комичного червяка. Чувство неловкости скоро сменилось игривым состоянием, какое появляется у членов педагогического совета школы, когда перед ними предстает нашаливший ученик младших классов.

— Вы молодой человек, хотя бы поздоровались,— сказала бывшая красивая женщина с претензией на шутку.— Вы же, кажется, интеллигентный человек. Элементарные нормы поведения...

— Я вас не знаю,— резко оборвал ее вошедший.— И здесь я не по своей воле.

— Ничего, ничего,— засуетился председатель.— Храните спокойствие. Вас тут никто обижать не собирается. Пройдите вот сюда. Присаживайтесь. Чувствуйте себя, так сказать, как дома.

— У меня нет дома.

— Я же не в прямом, а в переносном смысле слова. Вы же понимаете.

— Я не обязан понимать всякую чепуху.

— Конечно, конечно. Вот, товарищи, перед вами тот самый создатель новой религии. Христос новый, так сказать. Или Магомет? Будда? Впрочем, вы, надеюсь, сами нам расскажете об этом. А это — члены специальной комиссии, которой поручено дать оценку вашего учения. Для этого мы должны побеседовать с вами. Задать вопросы. Выслушать ответы. Если, конечно, вы не возражаете.

— Спрашивайте.

— Не очень-то вы любезны,— сказал молодой очкарик.

— Я презираю таких, как вы, и не скрываю этого.

— Ого! Это любопытно!

Председатель постучал карандашом по графину и попросил членов комиссии соблюдать некоторый порядок.

— Простите за нескромный вопрос,— сказала неопрятная сердитая женщина,— сколько вам лет? Ведь чтобы создать новое учение, надо накопить жизненный опыт хотя бы. Я уже не говорю об изучении всего того богатства мыслей, которое накопило человечество...