Александр Зиновьев - В преддверии рая

С первой же лекции мне стало скучно. Через месяц я не вытерпел и закатил криминальную речь. Историю хотели замять, но ничего не вышло. Комиссар решил, что время мальчишеских шуток кончилось, и сделал открытый /и, надо полагать, закрытый тоже/ донос. И за этот пустяк я получил десять лет. Как я прожил эти годы, не стоит говорить. Это было подробно описано даже в нашей литературе. Я не могу к ней добавить ни одной новой строчки. Да и дело не в том. Поскольку началась либеральная эпоха, меня без особых затруднений восстановили в университете. Правда, уже на другой факультет, подальше от идеологии, поскольку я не хотел восстанавливаться в партии. Комиссар за это время вырос, защитил диссертацию, стал секретарем парткома университета, а затем скакнул сразу в аппарат ВСП на серьезную должность. Мне передали, что он готов меня принять, побеседовать и даже оказать помощь. Но я на это просто никак не отреагировал. За эти годы я выработал в себе способность относиться к происходящему вокруг меня /в том числе — к людям типа Комиссара/, как к неодушевленной природе.

Пять лет учебы в университете пролетели ужасающе быстро. Любопытно, что я не чувствовал своего возраста и прошлой жизни. Ничего существенного за эти годы в моей жизни не произошло. Потом я устроился в заурядный научно-исследовательский институт младшим научным сотрудником. Твердо сказал себе, что на этом моя научная и всякая иная карьера заканчивается. И решил потихоньку дожить оставшуюся часть жизни, не претендуя ни на что, кроме одного: не делать людям зла. Но реализовать этот замысел мне не удалось даже в течение года. Я, сам того не ведая, оказался причастным к одному из самых гнусных зол нашего времени.

Есть другой вариант упомянутой выше шутки. Куда девался мой новый бюстгальтер, спрашивает жена у Нораба. Я думал, что это — мои брюки, и велел пришить к ним маршальские лампасы, отвечает Нораб. Ха-ха-ха!

Лицо Старшего Теоретика показалось Доктору знакомым. Поворошив слегка свою незатейливую память, он вспомнил: этот парень посещал когда-то его спецкурс в университете, и Доктор поставил ему за что-то двойку, а вот за что именно, вспомнить уже не мог. У него были сотни студентов, разве всех вспомнишь!

Ну, вспомнили, спросил Теоретик. Ваш спецкурс был на редкость идиотский, между прочим. А двойку вы мне закатили, между прочим, за то, что я назвал работу «О диалектическом и историческом материализме» непревзойденной вершиной марксизма. Время было еще либеральное, и вы, если мне не изменяет память, вовсю поносили Вождя-Завершителя. Меня это разозлило, и я попросил вас назвать, что нового внесли наши философы в марксизм сравнительно с этой работой. Времени после «разоблачения» прошло порядочно. Пора бы порадовать мир выдающимися открытиями. Сколько у нас философов? Тысяч двадцать пять есть? И все передовые, творчески мыслящие. Вы это запомнили и срезали меня на экзамене.

Доктор почувствовал себя неуютно и глупо захихикал. Мы же диалектики, сказал он с претензией на шутку. Все течет. В одну и ту же реку... Установки... Вы же член партии, сами понимаете... Я беспартийный, сказал Теоретик. Как, изумился Доктор, в таком учреждении! Более того, сказал Теоретик, я даже не марксист по убеждениям. Не может быть, воскликнул Доктор. Это есть, сказал Теоретик, значит, это возможно. Я уникальный специалист по идеологическим текстам. А это — уникальное учреждение, где такой специалист нужен. Поэтому я здесь. Конечно, помимо воли. А мои убеждения здесь никого не интересуют. Так же, впрочем, как и ваши. Вы знаете, зачем вы здесь? Я надеюсь, вы отдаете себе отчет в своих интеллектуальных возможностях и догадываетесь, что вас пригласили сюда не ради блестящего ума и недюжинного организаторского таланта. А ради чего же, робко спросил Доктор. Ради интересов дела, сказал Теоретик. На всякий случай. Возможно — для маскировки очередной пакости. Слушайте меня внимательно и мотайте себе на ус. Отныне вы будете получать инструкции от Начальника группы. Но составляю эти инструкции в основном я. Итак...

Один Нораб пришел к другому в гости, положил шляпу на стул и сел на нее, Послушай, говорит хозяин, головной-то убор надо в помещении снимать. Так я же снял, сказал гость, вот же он. Прости, дорогой, сказал хозяин, я спутал твою жопу и голову. Ха-ха-ха!