Александр Зиновьев - В преддверии рая

Жених сказал, что В... — карикатура на Маяковского, а его поэма — типичное г...о. Дочь сказала, что Маяковский по крайней мере искренне верил в коммунизм. Тогда вообще верили, не то что сейчас. Я сказал, что, конечно, верили. Но только коммунизм представляли в виде белого хлеба с маслом, отдельной койкой, штанов без заплат. Коммунизм, как мы его представляли, построен. Ясно, сказал Жених, но одновременно построилось что-то другое, что оттеснило наши идеалы на задний план. Во всяком случае, нынешняя молодежь представляет себе коммунизм несколько иначе, а именно: в виде транзисторов, джинсов, машин, замшевых курток, коньяка, ресторанов и т.п. Сын сказал, что не вся молодежь такая. Согласен, сказал Жених, некоторые мыслят в виде кандидатских и докторских степеней, поездок за границу и т.п. Не только, сказала дочь, многие понимают коммунизм правильно...

Потом несли всякую ахинею с расчетом не столько на глубокомыслие, сколько на смех. Русский народ вообще склонен к юмору, заметила дочь. Да, сказал я. Юмор — в природе нашего народа. У нас в деревне девчонки и ребята начинали «невеститься» и «женихаться», т.е. ходить на гулянки /«беседы»/ и танцевать, с четырнадцати лет. Ходили босиком или в лаптях, а перед деревней, где была «беседа», надевали ботинки. Потом была одна такая «беседа» у нас в деревне. Была поздняя осень. Снег начал выпадать. Пришли девчонки из одной деревни за десять километров. Лапти спрятали в кустах на околице. Наши ребята подглядели и украли лапти. В шутку, конечно. Природный юмор! Кончилась «беседа», сунулись девчонки переобуться, а лаптей нет. Так по снегу топали десять верст. А вся округа хохотала целый год, вот, мол, ребята шутку отмочили. А девчонкам-то по четырнадцать было. И постоянные насмешки над ними... Да, мы юмористы от природы. Народ, сказал Жених. Между прочим, говорят, что в беседе с Президентом США наш премьер будто бы сказал, что нашему народу нельзя давать «права человека», не дорос. Народ, выходит, не дорос, а они, руководители, доросли. Ты опять берешься судить о вещах, в которых не компетентен, сказал дочь.

Обратно мы с Тоней возвращались пешком: попутных машин ночью не было. У нас в полку, рассказывал Тоня дорогой, служил один парень.Математик. Кандидат наук. Доцент. Но совершенно беспомощный. Весь полк над ним смеялся. И была у нас в эскадроне кобыла по имени Осока. Жуткая сволочь. Кусала и лягала всех подряд, кто зазевается. Но умная тварь. Она сразу заметила, что над Доцентом все смеются. И сама начала его преследовать с максимальной настойчивостью и с поразительным коварством. Например, дневалит Доцент на конюшне. Осока сделает вид, что не замечает его. Оттянет потихоньку чомбур. Выберет момент, когда Доцент не подозревает возможности удара, выдвинется из «станка» и так двинет его копытом под зад, что тот кубарем летит в кучу навоза. Один раз такой случай произошел. Командир эскадрона поругал Доцента за то, что тот плохо заправлен. Осока услыхала, вырвалась у своего хозяина /тот стоял неподалеку/, подошла к Доценту и ухватила его за шиворот зубами. Хохотали все мы до упаду. В конце концов Доцент не выдержал и однажды рубанул ее шашкой по крупу. Кобылу вылечили, а Доцента засудили. А ведь он был единственный сын в семье. Он рассказывал мне о себе, мы дружили. В пятнадцать лет школу окончил с медалью, за три года мехмат в Университете окончил, за год сделал диссертацию. В общем, вундеркинд. А почему же его в армию взяли, удивился я. А кто их там разберет. Вроде на кафедре его невзлюбили. Пацан, а уже доцент. И решили, что ему надо жизнь повидать. Обратились в военкомат. Ну, его и забрили. Представляешь, загубили такой талант. И кто? Глупое животное!.. Кобыла!.. Ну, она же только помогала. Оно, конечно, так. Но он-то с кобылой боролся, а не с людьми.