Александр Зиновьев - В преддверии рая

— Ты думаешь, они поступают соответственно своим словам?Ошибаешься, когда касается дела, они ведут себя так, что не подкопаешься. А я вот могу поступить так, на что никто из них не решится. Разделение на порядочных и непорядочных теперь происходит не по словам. И даже не по мыслям. А совсем в ином плане. По степени искренности, по нравственности, что ли.

Насчет выпивки больше разговоров, чем дела. Выпивка теперь дорогая. А задарма пить — редкая удача. Бабы кругом — сплошная нищета. Они иногда достают одуряющую дрянь, именуемую спиртом. Но посчитать, так это иногда имеет тенденцию превратиться в ноль. На выпивку нас не тянет совсем, мы не успели привыкнуть к этому. Но выпивки все же бывают. Иногда они кончаются трагически. Так, группа курсантов разгружала баржу с вещами для школы. Нашли бутыль, понюхали — спирт. Напились. И все отправились на тот свет. Это был спирт, но совсем не тот. Иногда они кончаются комически. Вот, к примеру, был такой случай. Надо было вычистить уборную. Ассенизационная станция дала три клячи с бочками, а людей — нет. Обходитесь, мол, своими силами. Мамалыга с группой ребят вызвались добровольцами за десять пачек махорки на рыло и по три дня увольнения. По пять пачек махорки выдали авансом. Мамалыга на них нанял каких-то забулдыг, которые вылизали нужник до блеска. Ребята получили оставшуюся махорку и увольнительные записки. Махорку сменяли на водку и устроили грандиозный выпивон. Кончилось тем, что всех их забрали в комендатуру. По пьянке они растрепали о Мамалыгиной проделке. За это всем влепили по пять суток губы. Весь гарнизон потешался. Ребят освободили досрочно.

И все же я чаще склонялся на сторону Жениха. Дочь, например, заявила, что при коммунизме не будет тюрем. Я сказал, что не знаю, как будет при коммунизме, а пока в городе построили грандиозную «психушку», которая скорее похожа на тюрьму, а лагерь в ... модернизировали и уже «заселили». Жених спросил, куда будут девать преступников. Дочь сказала, что преступников не будет. Я сказал, что они отомрут, как и все прочее, путем усиления. Жених спросил насчет диссидентов. Дочь и их отвергла. Признала лишь мелкие проступки, за которые /по Марксу/ провинившийся будет себя наказывать сам, а другие будут спасать его от этого самонаказания. «Жених сказал, что ему такая перспектива нравится. Возьмет, например, он взятку тысяч десять, совратит малолетнюю девочку, изуродует спьяну соседа и т.п., приговорит себя к заключению... допустим, недели на две... Условно, конечно. С вычетом из зарплаты. Хотя денег вроде бы не будет. И окружающие члены общества кинуться его спасать. Зачем, мол, осуждаешь себя так жестоко из-за каких-то пустяков. Подумаешь, девчонку изнасиловал! Не ты, так другой. Может быть, хуже было бы. Не расстраивайся. Хочешь, другую дадим? Еще моложе! Подумаешь, глаз соседу выбил. Пусть скажет спасибо, что кишки не выпустил. Дочь презрительно пожимает плечами и говорит, что Жених вульгаризирует проблему. Я все-таки спрашиваю, будут ли диссиденты при коммунизме. Она в ответ сражает меня одним ударом: конечно, не будут. Ведь при Сталине, как тебе хорошо известно, их не было!

Пока наши инструктора сами учатся летать на штурмовиках, мы штурмуем теорию. Главным образом, долбим «Краткий Курс». Блистательную лекцию о коммунизме нам прочитал сам начальник политотдела. Прочитав /часа полтора одуряющей дребедени/, приказал нам задавать вопросы. Это — самая противная часть занятий. Спрашивать ни о чем не хочется, а надо, ибо уровень нашей политической активности определяется и тем, какие вопросы мы задаем на политзанятиях. Нам надо проявить зримым образом, что мы не только внимательно слушаем, но еще и творчески подходим к данной теме. Непременно творчески,— этого от нас требуют неуклонно. Творчески, и дело с концом. Вот мы и творим такое, что у самих уши вянут от стыда. Итак, полковник приказал нам задавать ему вопросы. Мы наморщили лбы. Молчание затянулось. Наконец, Гизат не выдержал и спросил, будут ли нужники при коммунизме и кто их будет чистить. Мы захихикали. Полковник сказал, что ничего смешного нет, вопрос серьезный. Может, кто из нас ответит? Руку поднял Мамалыга. Мы приготовились к очередной хохме. Мамалыга сказал, что нужники при коммунизме останутся, их даже больше будет, ибо жратвы будет по потребности и срать будут во много раз больше. Что касается чистки, то будут изобретены особые комбайны. Вроде хлебоуборочных. Работать на них будут бывшие пилотяги. Особенно такие асы, как Гизат. Вот штурмовики устареют, и нас будут переучивать на такие машины.