Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

— Да, я же тебе не сказала главного: наша тихоня Ирочка не так давно, оказывается, залетела! Я уходила, она еще не округлилась, но нас не проведешь — мы ее сразу раскусили.

Я онемел, но постарался не подать вида, что поражен, рассмеялся вместе с Эллочкой: вот умора: наша мать Тереза забрюхатела. Ветром надуло!

— А жених хоть известен?

— Какой жених? С чего там жених? Но даже если и есть, сам знаешь — будет молчать, как рыба.

Мне-то ее не знать! Но почему-то часто забилось сердце: не моего ли ребенка она носит?

Расспросить про Ирину подробнее было неудобно, да и время обеда закончилось.

— Все, выходим, выходим, дома будете чаи распивать! — погнал Баскаков бригаду на выход.

Элла сменила за столом Марину (набралась, видно, опыта на других площадках), я по-прежнему распространял, но после рассказа Эллы меня словно подменили. К радости предстоящего отъезда добавилась радость от услышанного. На все сто процентов я был уверен, что Ирина носит моего ребенка. Иначе быть не могло!

Я был в ударе, будто навечно сбрасывал тяжелую ношу с плеч и уже смотрел в будущее, раздавал билеты направо и налево, летал от стола к прохожему с легкостью бабочки, был особо заразителен в предчувствии конца своих мытарств: по моим подсчетам, заработанной сегодня даже мизерной суммы будет достаточно, чтобы закрыть все долги. Завтра я могу вообще не выходить на работу, отвезти долг Елене и паковать чемоданы.

Мои глаза искрились доверием, прохожие внимали моим словам, брали билеты из рук, не задумываясь, покорно шли за мной к месту розыгрыша, как бычки на заклание. Так получилось и с одним непритязательным на вид мужичком в затрапезном спортивном костюме. Он сразу клюнул на корейский видеомагнитофон. Когда я подвел его к Эллочке, оказалось, у него в кармане замызганных штанов не меньше пятиста баксов — мужичок только вернулся с шабашки и тут же помчался тратить деньги на радиорынок. Естественно, его обули по полной, затем на такси смотались к нему домой, вернулись еще с одной крупной суммой, которую он тоже просадил.

Часам к двум наступило затишье. Я подошел к Баскакову и попросил отпустить меня, чтобы съездить купить билеты домой.

— Давай. Мы и сами, наверное, еще с часик поработаем и закруглимся — на рынке уже многие стали паковаться.

Конечно, радиорынок не шел ни в какое сравнение с вещевым: здесь заканчивали намного раньше.

— Тогда не прощаюсь, — я махнул рукой Эллочке и ретировался.

Билет я взял только на вечер пятницы. С Баскаковым расплатился, утром заеду к Елене и верну последнее, что ей должен. Даже если не застану, — я знаю, где работают ее муж и брат, отдам им и наконец-то вздохну с облегчением — я в жизни ни у кого не занимал, всегда старался жить по средствам, во всем полагаясь исключительно на собственные силы. Я надеюсь, что и дальше так буду поступать, сделки с совестью мне совсем не по душе.

Когда я вернулся с вокзала на Удальцова, Баскакова не застал. Рита была вся в слезах.

— Что случилось? — спросил я. — Где все?

— А ты не знаешь? Ты разве не с ними был?

— Сначала с ними, потом уехал за билетом.

— Их всех взяли. Прямо в переходе. Олег только отъезжал звонить, да вот и тебя, как оказывается, не было.

— А тебе кто сказал?

— Олег и сказал. Он заезжал, успокаивал, что ничего страшного. Раньше тоже, бывало, забирали, а потом выпускали.

— Бывало так. Куда их увезли? В какое отделение?

— Олег сказал, не в отделение, а к операм в Митино.

— Ладно, я поехал к ним, закрой за мной.

Я вышел из квартиры. Еще один звоночек того, что я все решил правильно. Больше в Москве лохотронщикам покоя не будет. Хорошо, если на этот раз все обойдется, но, говорят, уже есть первые ласточки: некоторым пророчат уголовное разбирательство.

Машины Еремы возле здания оперов не было. Я вошел, в двух словах объяснил дежурному, что мне нужно. Дежурный позвонил по внутреннему телефону, и через минуту ко мне вышел крепкого телосложения малый в штатском костюме. Взяв из рук дежурного мой паспорт, повел за собой.

Он ввел меня в широкий кабинет, в котором располагалось всего три стола и несколько набитых папками шкафов. За одним из столов сидел другой оперативник, повыше ростом, долговязый, с залысинами на голове, тоже в штатском. Первый протянул мой паспорт коллеге.

— Еще серпасто-молоткастый! Вы там что, на Украине, совсем не собираетесь менять паспорта на новые? У вас там, вроде, уже появились свои жовто-блакитные?