Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

— А вот Генка сдуру собрался ехать в Питер на заработки, — в шутку — не в шутку брякнул Сигаев. — Так сказать, наобум. На шахте делов нет, многих выгоняют в отпуска за свой счет, но что дома высидишь? Хочешь, он и тебя с собою прихватит?

Я посмотрел на Генку.

— У тебя там что, знакомые?

— Да не, никого.

— Тогда как ты едешь, к кому? — спросил я удивленно — сам не понаслышке знал: чтобы где-то удачно устроиться, надо непременно иметь знакомства — без поручительства на тебя смотрели исключительно как на бродягу с улицы.

— Да ни к кому, — с беззаботной усмешкой ответил Генка. — Поеду «на ура», но нисколько не сомневаюсь, что обязательно что-нибудь найду. А раз ты совсем без работы, поехали вместе, вдвоем веселее.

Я поначалу было заколебался: стоило ли верить этому балаболу и верхогляду по натуре (а я немного научился разбираться в людях), но с другой стороны — что мне было думать? Я ничего не терял, ничего меня не держало, к тому же сидеть дома — резона нет, ничего не высидишь, а так, может, что и выгорит. А вдруг на самом деле повезет? Заразительна Генкина уверенность. Он так и сыплет байками о своих знакомых, которые вот так же, не задумываясь, рванули в Питер и вернулись оттуда с приличными деньгами, при том, что работали месяца четыре от силы.

— И когда ты хочешь отправиться?

— Через недельку, не раньше. Надо еще билет заказать.

— Тогда давай завтра поедем, закажем.

— Ну, завтра не знаю, дня через три…

— Договорились.

Генке было все равно. Он даже повеселел, так как действительно вдвоем ехать в незнакомое место — не одному. Сладились через три дня встретиться возле универмага, вместе смотаться на железнодорожный вокзал и заказать билеты.

На этом подъеме прошел и весь оставшийся вечер. Мне было как никогда легко, я вовсю острил, сыпал анекдотами, смеша всех, стал даже подтрунивать над Генкой, как беззлобно подтрунивают над близкими друзьями. И все же мы, гости, ждали главного: когда супруги Сигаевы выдадут обещанный секрет — взбудоражили только.

— Мишка, сукин сын! Люся! — прорвало в конце концов у меня. — Долго вы будете нас мытарить? Раскрывайте свой секрет, раз обещали.

— Ну, хорошо, — поднялся Сигаев. — Наполнили бокалы и рюмки, наступает важный момент. Та-да-да-да! — словно фанфарами возвестил Сигаев начало своей торжественной речи. — Мы вас позвали на мой день рождения не столько отметить его, сколько возвестить о том, что мы с Люсей… Внимание: ждем ребенка!

— Ничего себе! — пробормотал Генка.

— Мишка, тихушник, ну, ты даешь, поздравляю, — я протянул к Сигаеву свою рюмку.

— Люська! А еще подругой называется! — деланно возмутилась Нина. — Ну-ка, ну-ка, и сколько нам?

— Третий месяц пошел.

— За это надо выпить! — выкликнул Генка.

Зазвенели стеклом.

— Счастья, здоровья!

— Ну ты, Мишка, и партизан!

— Удачи!

— Люська, подружка моя ненаглядная, вот скрытница, молчала до последнего! Как это я просмотрела?

Мы зашумели, загалдели, защебетали, поздравляя хозяев. Это же какая радость — первый долгожданный ребенок!

На этой приподнятой ноте прошел и остаток вечера. Распрощались старыми друзьями. Но домой я возвращался с одной только мыслью: не поспешил ли я с решением об отъезде? Незнакомый город, чужие люди — куда меня черт несет! Но когда еще раз в тихой домашней обстановке проанализировал ситуацию, то решительно отбросил все «против»: ну, нет мне здесь абсолютно никакой работы и в ближайшее время вряд ли предвидится, а так — может быть, может быть… На все воля божья, — не оставлял я надежды и засыпал как никогда спокойно.

Впервые я совершал необдуманный поступок с такой безмятежностью. Даже дальняя дорога не пугала. Авось не пропадем, как-нибудь прорвемся. Славянские «авось», «небось», да «как-нибудь» — на этих трех китах до сих пор держится вся Русь-матушка!

Отправлялись мы с Грицаем с Никитовки. Дизель из Попасной приходил в половине десятого, а в десять уже прибывал питерский скорый, но так как у нас имелись билеты на руках, волноваться причин не было.

В поезде мы познакомились поближе. Грицай работал поверхностным слесарем на шахте, хорошим заработком похвастаться не мог. К тому же шахту в это время прилично лихорадило, и вместо зарплаты народ получал мизерные подачки, нерегулярностью своей не просто удивляя, но потрясая.

Что подвигло Грицая на такой необдуманный поступок, можно было только догадываться; но сам я находился в еще более неопределенном положении, поэтому мне было все равно, куда и с кем ехать. Вдобавок давнее желание снова вернуться в Питер, где однажды — лет эдак пятнадцать назад — старшеклассником я был по турпутевке, подсознательно, наверное, тоже подталкивало.