Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

После фильма я возвращался домой не спеша, под впечатлением. Три часа «Зловещих мертвецов» добротно пощекотали нервы. Два часа ночи, а у меня ни намека на сон. Даже ночной мороз не казался настоящим. Я тыкался от одного клочка света к другому, сторонясь темных кустов, вздрагивая от скрипа заиндевелых деревьев — до смешного.

В армии, охраняя ночью склад по периметру, я больше старался держаться темноты, быстрыми шагами проходил освещенные места. Тогда мне, дозорному, комфортнее была темнота, только в ней я чувствовал себя как рыба в воде, там темнота прибавляла смелости, здесь же, наоборот, темнота пугала, резкий звук иглой впивался в сердце. Ощущения те, после ночного посещения видеосалона, я запомнил на всю жизнь. Теперь же, вспоминая, больше иронизировал над собой: двухметроворослый детина, ни разу в жизни не давший себя в обиду, спортсмен, после просмотра фильма ужасов шарахается каждого куста. Не видели меня друзья или знакомые, они спросили бы: ты ли это, Ярцев-кремень, Ярцев, которого мы знали?

Я глубоко вздохнул, распрямил плечи, как распрямлял их всегда после тренировки (точнее, они сами собой тогда распрямлялись) и продолжил идти домой. Свидание с Ириной словно снова меня окрылило, давно я не испытывал такого душевного подъема. Снег звучно хрустел под ногами, создавая ритм, нарушая ночную тишину. Тяжелые лапы елей у кинотеатра никли долу. В домах гасли последние огни полуночников. Жаль, на небе не было луны, не то бы весь снег заискрился бисером. То ли дело летняя звездная ночь, особенно, когда бредешь бескрайней степью, — ты словно приобщаешься к Вселенной, к Вечности…

В начале февраля Сигаеву исполнялось тридцать. Надумал он его отметить в кругу друзей, но так как друзей у него было раз, два и обчелся, то и собралось всего пять человек: сам Сигаев с женой Люсей, их кумовья Грицаи, да я, против кандидатуры которого Люся не возражала: по ее мнению я был человек бесконфликтный, с чувством юмора, в компании с таким нескучно (что еще по молодости надо: веселые посиделки, комфорт, взаимоуважение.) Даже подвыпив, я никогда не позволял себе повысить голос, обидеть кого-нибудь, либо просто тупить, доказывая другим, что ты не олух небесный.

Узнав, что на дне рождения Сигаева будут малознакомые люди, я поначалу стал было отказываться, но Михаил настаивал, ссылаясь на то, что я его единственный близкий друг, а с Грицаем он и поговорить толком ни о чем не может, для него тот всегда был только придатком своей жены Нины. К тому же в этот день они с Люсей хотели сообщить нам, своим друзьям, нечто важное.

— Заинтриговал, — сказал я в трубку. — Во сколько говоришь? Часа в три? Ладно, буду.

— Подарков можешь никаких не дарить. Я знаю, ты не работаешь. Мне важнее повидаться.

— Ладно, ладно, что-нибудь придумаю — как же тебя оставить без подарка? — усмехнулся я.

Деньги у меня были — я хорошо наторговал накануне: распродал последнее крупное, что привез из Иванова. И что подарить Михаилу тоже знал: после недавней покупки «шестерки» тот мечтал о наборе торцевых головок с трещоткой, я видел такие в Стаханове и мог себе позволить раскошелиться. А Мишка, считающий каждую копейку, будет такому подарку только рад.

С Ниной, подругой Люси, я виделся несколько раз у Сигаевых на даче, с ее мужем Генкой, думаю, смог бы найти общий язык: Генка любит порыбачить, а у меня бывший тесть был заядлый рыбак, — с Грицаем мы могли бы пересечься на этой стезе.

Подарку Сигаев обрадовался несказанно. И еще неизвестно, что более светилось в лучах морозного солнца: глянцевая сталь нового набора или довольная физиономия Сигаева.

Мы с Грицаем обменялись рукопожатиями, а за праздничным столом продолжили знакомство. Грицай оказался простым деревенским парнем с Хмельниччины, в Первомайске у него жила дальняя родня по материнской линии — седьмая вода на киселе, сюда он приехал учиться в горное училище, здесь познакомился с Ниной, женился, устроился по протекции тестя — горного мастера — на шахту, где и продолжал работать до сих пор.

Грицай оказался из породы тех, про кого говорят «свой в доску», но и «себе на уме» — такая же подходящая характеристика. Круглолицый, большегубый, коренастый, он очень походил на артиста Леонова, особенно, когда выпьет и расплывется в слащавой улыбке от уха до уха. Эрудицией явно не блистал, но она от него вовсе не требовалась.

Пока женщины расставляли закуски на столе, мы, мужики, общались на лестничной площадке, где Сигаев дымил с Грицаем (меня что-то не потянуло), расспрашивая, чем я теперь занимаюсь. Я рассказал в двух словах о своей ивановской эпопее и о бесплодных попытках найти что-нибудь постоянное.