Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

— Да сейчас скажи кому, что я три раза в сессию математику пересдавал — не поверят! — воскликнул Карпюк. — А были феномены, как, скажем, Выжегов, которые и по пять раз кряду за хвостовками бегали.

— Давайте и за их здоровье выпьем, — предложил Литвин.

Чокнулись, выпили, стали закусывать. Сигаев поинтересовался, как Литвину удалось выбраться в Донецк. Надо сказать, все мы в разные годы мечтали вырваться отсюда, кто в Харьков, кто в Киев, но после внезапно накатившей перестройки планы многих из нас рухнули: неожиданно резко выросли цены на обмен, подорожала жизнь, обесценились деньги, окончательно развалился Союз…

Литвин ухмыльнулся:

— Учиться надо, — и снова поднял рюмку. — Давайте лучше выпьем за будущее, — сказал, как бы оставляя за собой право на тайну.

От неприкрытого снобизма Литвина меня покоробило: кого он из себя изображает? Ведь и дураку понятно, что Литвин ничуть не лучше их, ему просто подфартило. Сейчас. Завтра фортуна может повернуться к нему другим местом. Стоит ли кичиться по этому поводу и строить из себя баловня судьбы?

Но Литвин, видно, думал иначе и считал нас, своих приятелей, если не неудачниками, то уж невезучими точно.

— Выпьем за то, чтобы и вам когда-нибудь так же повезло, — быстро проговорил он, пока не все еще опрокинули рюмки.

Когда тебе желают хорошего, отвечать нужно тем же. Тост поддержали все и выпили.

— Может, «пулю» распишем как раньше? — предложил Литвин.

— Почему нет, — все согласились с ним.

— Только не на деньги, — бросил Сигаев. — На деньги я всегда пролетаю.

— Я тоже не при деньгах, — поддержал его Карпюк.

— Как пожелаете, — сказал Литвин, выуживая из комода заранее приготовленную колоду. — «Ленинградку», до двадцати. На вечер должно хватить.

Уселись вокруг небольшого журнального столика. Обговаривать условия игры не стали: мы всегда играли по одним и тем же правилам. Карты раскинул Карпюк.

— Шесть виней, — тут же объявил Литвин, сидящий по левую руку от Карпюка.

— Пас, — сказал Сигаев.

— Шесть бубей, — я решил побороться за прикуп. Четыре у меня были, червовый туз с маленькой, туз треф.

— Пожалуй, объявлю семерную, — Литвин пошел дальше.

— Играй, — не стал я больше торговаться, не уверенный в удаче. Литвин раскрыл прикуп. Интуиция меня не подвела: карта в прикупе была не моей ни в масти, ни в ранге (знал бы прикуп, жил бы в Сочи). А вот за висты я был готов потягаться, тем более Сигаев и тут пасовал.

После подтверждения Литвиным объявленной игры, я лег «всветлую», разложил перед собой свой ряд и ряд Сигаева и сразу же заметил уязвимые места противника. Первые четыре взятки он возьмет безболезненно, а дальше вынужден будет отдать ход и попытаться сыграть на третью даму. Но меня не проведешь, я тертый калач, не взять Литвину задуманных взяток, и хорошо, если он уйдет без одной, может случиться, и без двух.

«Не всегда вам, оказывается, фартит, уважаемый Сергей Сергеевич, — упивался я проигрышем Литвина. — Может, эта игра опустит вас на грешную землю?»

Первая запись Литвину в гору. Раздали заново. Серьезной карты ни у кого не оказалось, разыграли пасы. На следующей раздаче Карпюк сыграл шестерную, но дальше карта повалила то Литвину, то мне, и вскоре игра четверых превратилась в игру двоих. Литвин проигрывать не любил, стал злиться. Я, наоборот, словно подпитывался злостью соперника. Игра превращалась в кошмар. Литвин стал себя плохо контролировать, Я воспользовался этим и снова сорвал его игру. В конце концов я взял верх, дошел до двадцати и «закрыл» почти всех. Сегодня был мой триумфальный день.

— Хочу выпить, — поднялся со своего стула Литвин, пока Карпюк подсчитывал результаты игры. — Пошлите уже за стол, здесь и так все ясно.

Добирались домой вместе. Убрали только со стола, чтобы родители Литвина не так колотились. Поземка немного стихла. Тихая морозная ночь неторопливо сковывала город.

Первым отделился Карпюк, затем с оставшимися попрощался Сигаев, мы с Литвиным приблизились к его пятиэтажке.

— Когда уезжаешь? — спросил я. Пора было расставаться.

— Завтра здесь есть еще дела, но семья уже перебралась. Фирма купила мне в Донецке двухкомнатную квартиру.

Дорогого стоит. Неужели Литвин для кого-то такой ценный фрукт?

Я кисло улыбнулся и неожиданно (даже для себя) спросил:

— А мне там из работы ничего не подыщешь?

Сказал и сразу осекся: в кого я превращаюсь? Неужели на самом деле я готов унизиться? Со стороны я и выгляжу, наверное, как последняя дворняга. Хорошо, хоть луна светит мне в спину, скрывая лицо в полутьме.