Игорь Безрук - Время лохов [СИ]

Я набрал номер Сахно. Тот был дома. Я рассказал ему, как мы проводили в Донецк Литвина, отменно провели вечер: как в старые добрые студенческие времена с сочным преферансом и густым коньячком.

— Ты, кстати, завтра не будешь случайно у себя в офисе, я по делам еду в Харьков, мог бы к тебе заглянуть, — соврал я. Я понимал, что поездка обойдется мне в копеечку, но надежды не оставлял, может — чем черт не шутит — потом все окупится?

Сахно сказал, что завтра будет на месте (заглядывай, если получится, заодно встретишься с нашими), объяснил, как до него добраться, во сколько лучше подъехать.

Я засыпал в полной уверенности, что судьба не оставит меня на распутье. Харьков — один из самых любимых моих городов на Украине. Пять с лишним лет, которые я прожил там, так привязали меня к этому городу, что о Харькове я всегда вспоминал, как юноша о любимой девушке: с трепетом в душе и болью в сердце. С трепетом от упоения прошлым и болью от сожаления, что я так и не смог остаться в нем навсегда.

Как часто потом после выпуска я мысленно бродил по его шумным проспектам и тихим улочкам, глухим подворотням и тенистым паркам; выйдя из одного кинотеатра, как прежде, спешил в другой; музей сменял на театр, метро на троллейбус. Так влюбленный воссоздает черты любимой: по деталям, по крупицам, высветляя, озвучивая, пока образ не становится ясным, ярким, определенным…

Да, но ведь завтра должна явиться Лида, — занозой кольнуло меня. Ничего страшного, ключ у нее есть, возьмет, что надо и уйдет — я-то ей зачем?

Я лег и до утра спал как младенец.

Контора Сахно находилась на Павловом поле. С этим районом меня связывало немало: одна из моих прежних студенческих пассий жила здесь в двенадцатиэтажном доме на взгорке. Жгучая черноокая грузинка Тамара с мальчишечьими узкими, упругими бедрами и полной тугой грудью жила вдвоем с матерью, высокой поджарой брюнеткой аристократического вида, регулярно два-три раза в неделю принимавшей в гостиной, где она обитала, какого-то мужика, несмотря на то, что ей давно перевалило за пятьдесят. Мужик появлялся и исчезал, как привидение, пока мы с Тамарой (о, страсть моя, царица Тамара!) уединялись в ее небольшой, но уютной спаленке (совсем, правда, не запирающейся). Впрочем, у Тамары с матерью существовал негласный договор: если у матери мужчина, Тамара в ее комнату ни ногой. Если кого приглашает Тамара, мать поступает подобным образом. Так что мы с Тамарой могли безбоязненно вытворять наедине самые безумные вещи, словно соревнуясь с парой, скрипящей диваном по соседству, прерываясь иногда только для того, чтобы выпить чаю или помузицировать на пианино, приткнувшееся к свободной стене Тамариной комнаты. Играла Тамара обворожительно. Училась, наверное, лет с шести. Но судьба так и не определила ее в пианистки, хотя все задатки были налицо.

Наши отношения были бурными, но, к сожалению, не очень долгими. Однако в сердце оставили такой яркий отпечаток, что даже чуть позже, когда Тамара вышла замуж за одноклассника моего близкого друга, по старой памяти мы иногда встречались, не предъявляя никаких претензий и не испытывая разочарований…

Сахно подробно объяснил, как его найти. Я миновал кинотеатр, в котором мы с Тамарой нередко смотрели ленты, и по улице 23 августа спустился к бывшему магазину «Каштан», стоявшему на небольшом возвышении, так что миновать его было просто невозможно. Именно в этом здании мой институтский приятель открыл собственный магазин тканей и обивочных материалов. Рулоны крепдешина и крепа, твида и флока сразу же с порога окружали тебя и увлекали в свой веселый красочный хоровод. Смазливые девицы с апельсиновыми лицами и фигурами топ-моделей щебетали где-то между длинными лабиринтными рядами, создавая атмосферу праздника и света.

У одной из длинноногих нимф я спросил, приехал ли Сахно. Окинув меня с ног до головы беглым взглядом, она, наверное, сильно удивилась, что могло быть общего у ее хозяина с этим непритязательным и к тому же — не спрячешь — неброско одетым типом. И все же из вышколенной вежливости попросила меня пройти в другое помещение, где находились административные кабинеты. Но и там Сахно не оказалось. Я спросил у других сотрудников, когда появится их директор и долго ли ждать. На вопрос, кто я и что мне вообще нужно, я ответил, что только вчера разговаривал с ним по телефону, и тот обещал быть к десяти.

— Сейчас узнаю, — сказал один из смазливых, бойких парней в сером твидовом костюме и бордовом галстуке — пронырливый молодой человек. Он быстро связался с квартирой Сахно и тут же изменил ко мне отношение, предложив присесть, выпить чашечку кофе и минут пятнадцать подождать.