Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

– В исправительном военном лагере.

– В военном? Он же слишком маленький.

– Это специальный исправительный военный лагерь для подростков. Ну, то есть не военный, конечно, его просто так называют. Для детей-преступников. Его там заставляли чистить унитазы зубной щеткой.

– Его суд приговорил к исправительным работам?

– Ага.

– За что? Что он сделал?

– Крал.

– И сколько он просидел в этом лагере?

– Не знаю… Год, – пожала плечами она.

Я вспомнила, как Перри взлетел на забор. Наверное, на полосе препятствий в исправительном учреждении ему каждый день приходилось проделывать такие фокусы.

– А у него есть подружки? – И как у меня выскочил такой вопрос?

Рот Эльвины искривился, как будто туда клоп попал:

– Откуда мне это знать?

Лео, я рассказываю тебе все это потому, что:

1. Ты все равно никогда не прочтешь это Самое Длинное Письмо в Истории, так что какая разница.

Или:

2. Дочитаешь, а это значит: мы с тобой будем вместе, поскольку я никогда в жизни не отправлю его по почте – ты получишь его не иначе как из моих любящих рук. А это может случиться, только если мы окажемся в одной комнате, а я никогда не окажусь с тобой в одной комнате, если только не буду знать, что мы вместе навсегда. А если мы вместе навсегда, то тем более какая разница.

Итак…

На этой неделе я пропустила день вкапывания шпателя на Календарном холме (теперь я так его называю). Нет, будильник у меня не сломался. Он прозвенел вовремя. Просто из кровати я так и не вылезла. Дело в том, что мне снился сон. В нем я сидела на одной из каменных груд, а мимо шаркал Арнольд. Он что-то говорил, но так тихо и невнятно, что я не разбирала слов. «Что вы сказали?» – крикнула я ему. Ответа не было. Он просто шел себе дальше.

« Пожалуйста, подождите !» – звала я. А он все шел, и чем дальше уходил, тем громче я кричала: « Постойте !» Наконец он добрался до канала и прыгнул в него. Я побежала туда и застыла на краю, вглядываясь в темные воды. Под поверхностью виднелась движущаяся тень, и я понимала, что это уже не Арнольд, а кто-то другой или что-то другое, и хотела нырнуть туда же, но боялась, поскольку знала: если сделаю это, то потону и сама превращусь в движущуюся тень.

В этот момент и зазвонил будильник. Я проснулась напряженная, скованная, в поту, одновременно ощущая и не ощущая облегчение, поскольку догадалась, что той движущейся тенью был Перри, а Перри, в свою очередь, был Ундиной, и Ундина была Перри… И чтобы продлить послевкусие от сна, и страшного, и восхитительного одновременно, я принялась растягивать время, как жевательную резинку, и растянула до самого рассвета, когда солнечный лучик в уголке окна показал мне, что идти встречать рассвет уже поздно.

Сегодня во сне никаких вод я не видела, зато увидела их наяву, они падали с неба: наконец-то дождь! Он унес «облако» жары. Травы аплодировали ему стоя. Цветы, ликуя, танцевали.

Мы поедали кусочки «Райс Криспиз» [29] Rice Krispies – сухие завтраки, хрустящий воздушный рис с витаминными добавками. на кухне у Бетти Лу. Корица слизывала пастилу со своего лакомства. Вдруг Пуся протянула руку вперед и воскликнула: «Ночь!» Мы обернулись к окну. Небо стало почти черным. Послышались отдаленные раскаты грома. Кухня вдруг озарилась белой вспышкой молнии (у меня мелькнула дурацкая мысль: « Может, это Бог щелкнул нас на фотик ?»). Удар грома оглушил нас. Корица буквально взлетела ко мне на колени. Пуся метнулась к задней двери – я едва поймала ее прежде, чем она выкатилась наружу.

Разгул стихии продолжался всего 20 минут, но дождь продолжил моросить и после. Мы с Пусей скинули обувь и отправились плясать на задний двор. Хотели и Корицу вовлечь в это занятие, но она не большая поклонница сырости, поэтому забралась под лист гортензии и наблюдала за нами оттуда. А Бетти Лу – из-за сетчатой двери. Пуся и я держали друг друга за руки и вертелись, вертелись так, что голова кружилась. Так мы добрались до дальнего уголка двора, и там вдруг Бетти Лу прокричала:

– Осторожно! Не сбейте лунный цереус!

Я остановилась и огляделась. Ближайшее ко мне растение помещалось в большом глиняном горшке черного цвета – на вид это была сероватая толстая колючая лиана, обвивавшая палку от метлы. Мне где-то по плечо. Я припомнила, что раньше я ее видела в доме, у окна в гостиной.

– Этот? – спрашиваю.

– Да. Моя гордость и мое счастье. Не повредите его!

Когда мы вернулись в дом, она заставила нас снять промокшую одежду и облачиться в халаты. У такого человека, как Бетти Лу, который все время проводит дома, естественно, масса халатов в шкафу. Пуся в своем выглядела так, словно ее целиком (кроме головы) заглотил какой-то синий пушистый хищник.