Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

Сегодня я в прямом и переносном смыслах прохлаждалась в Клубе плавания. Меня пригласили Эльвина и ее мама. У них там семейный абонемент. Мы втроем запрыгнули в бассейн и какое-то время там плескались. Потом я и миссис Клеко пошли в тенек под навес. Оттуда я взглянула наверх и увидела, как кто-то карабкается по сетчатому забору, ограждающему клуб сзади. Этот «кто-то» находился далеко, лица я не могла разглядеть, но сразу поняла – это тот парень. Перри. Быстро и ловко, как обезьяна, он взобрался наверх, перемахнул через забор, спрыгнул на землю, перекувырнувшись вперед, перелетел одним махом через двоих загорающих, устремился прямо к бассейну и, опять-таки перескочив табличку «Бегать запрещено», плюхнулся в воду на глубоком конце бассейна. Переодеваться ему не пришлось – на нем и так ничего не было, кроме рваных шортов до колен. Только минут через десять я увидела, как он вылезает. И тут же поняла, что все эти минуты не спускала глаз с глубокого конца бассейна.

Теперь он забрался по лестнице на вышку. С важным видом подошел к точке прыжка и застыл там. Парень явно любовался собой, но в этом не было ни тени высокомерия или пренебрежения к окружающим. А было скорее чувство уверенности и спокойствия, словно он находился в родной стихии – там, где ему на роду написано находиться в этих шортах, а именно на краю «пропасти», над массой визжащих и брызгающихся тел. Сверкая на солнце, обратившись грудью ко всему миру. Ни дать ни взять – король Пенсильвании.

Потом он прыгнул.

Но в следующий раз, когда Перри попытался выбраться на борт, откуда ни возьмись высунулась рука, сцапала его за лодыжку и скинула обратно. Воздух огласился веселым женским криком, смехом и плеском, и рядом с головой парня вынырнула девичья голова – причем рыжая. Теперь две эти головы синхронно исчезали и появлялись над усеянной солнечными блестками водой. Вышли они уже на «мелководье». На девочке оказался бледно-голубой раздельный купальник. Оба молодых тела одновременно свалились на яркое полосатое пляжное полотенце. Его вполне хватило на двоих, тем более что они расположились совсем близко друг к дружке.

Так эта пара успела полежать всего несколько минут, когда внезапно со стороны «лягушатника» для малышей к ним подбежала еще одна девочка – Эльвина – и с размаху выплеснула в лицо Перри ведро воды. Затем, с воплем отбросив ведро, она помчалась назад, а мальчик – за ней. Они прыгнули в бассейн, и я потеряла их из виду. Вернулся Перри один. К девочке на полотенце он больше присоединяться не стал. Не знаю почему, но я слегка этому обрадовалась.

Парень снова сиганул с вышки. Тогда я как-то невольно встала, пробралась между загорающими взрослыми и кричащими детьми. Зашла в воду. Стала бродить туда-сюда по мелководью, то и дело соприкасаясь кожей с десятками окружающих тел и отмахиваясь от пролетающих волейбольных мячей. Время от времени я принималась плыть под водой, но глаза держала открытыми, надеясь заметить обтрепанные джинсовые шорты. Внезапно его затылок вынырнул прямо передо мной. «Привет!» – воскликнула я. Перри повернулся. По-моему, сперва он меня не узнал – ну, с мокрыми волосами и так далее. А затем улыбнулся. Медленно погрузил в воду подбородок, набрал полный рот воды и выплеснул ее мне в лицо, не переставая улыбаться. А после этого исчез. Я так и осталась стоять, моргая в лучах солнца. Пару минут спустя я увидела, как он перелезает через забор в обратном направлении и рысью спешит прочь.

– Я видела тебя с этим мальчиком, Перри, – чуть позже, под навесом, сказала я Эльвине.

Та потеребила Винни-Пуха на шнурке.

– Ага. Отыгралась за те пончики с крыльца у миссис Чокнутой.

– Да, тогда ты его долго преследовала.

Она стала внимательно рассматривать свой новый ноготь.

– Правда?

– Удивительно, что ты сочла мальчика достойным такой долгой погони.

– Если б поймала, расквасила бы ему рожу.

– В самом деле?

– Угу.

Я решила зайти с другой стороны.

– Но, кажется, ты с ним знакома, с этим Перри.

– Я со многими знакома, – пожала плечами Эльвина.

– А как вы познакомились?

– Он иногда заходит.

– В смысле к Марджи?

– Угу.

– Небось ворует пончики, да?

– Ага. – Она прикусила ноготь – один из девяти неизящных. – Он уголовник.

– Ну, это слишком сильно сказано. – Мне почему-то захотелось защитить его.

– Самый настоящий. Сидел в тюрьме.

Ничего себе! Приехали .

– В тюрьме? Что, правда?