Джерри Спинелли - С любовью, Старгерл

Я набрала с дорожки полную горсть камешков и швырнула их в окно спальни Бетти Лу. Через какое-то время в нем возникло ее лицо. Я указала на цереус. Я прошептала так громко, как только могла: «Цветет!» Лицо исчезло из оконного проема. Минуту спустя отворился задний вход. Хозяйка стояла там в своем халате за сетчатой дверью. Я протянула ей руку: «Иди сюда!» – кажется, на мгновение позабыв о ее недуге. Но она о нем не забыла.

– Не могу.

– Он прекрасен.

Лунный свет заливал ее лицо грустным светом:

– Да, прекрасен.

Я протянула обе руки.

– Давай. Я здесь, с тобой. Хоть на минутку. Все будет хорошо. Нет никакой опасности.

– Я чувствую запах отсюда, – сказала она.

– Понятно. Хорошо! А теперь подойди и посмотри на цветок. Он хочет , чтобы ты его увидела.

На продолжительное время воцарилось молчание. Затем послышался слабый скрип открываемой сетчатой двери. Рука Бетти Лу, бледная, как у привидения, вытянулась наружу. Я ухватилась за нее. Но она не поддавалась.

– Не могу, – произнесла хозяйка дома. – Прости.

Она плакала.

Тогда я велела ей подождать. Вернулась к цветку. Пришлось немало повозиться, и я до сих пор не понимаю, как мне это удалось, но как-то я смогла поднять тяжеленный горшок и протащить его через весь сад к заднему входу. Так мы и провели остаток ночи – Бетти Лу, я и лунный цереус. Бетти Лу открыла для себя бутылку шампанского – как поступала раньше в таких случаях, – а меня угостила клюквенным соком. Сидя по разные стороны темной сетки, мы подняли бокалы за Царицу ночи. Потом за луну, за мотыльков, за все мимолетное в этом мире. Через открытую дверь мы держались за руки и тихонько по очереди пели друг другу песни. Рассказывали о снах и мечтах. Потом приумолкли, как наш кактус. Потом уснули: Бетти Лу привалилась к сетчатой двери, я прикорнула на ступеньке. Когда мы проснулись, солнце уже взошло. Цветок увял.

В моей повозке счастья пять камешков, а столбик термометра поднялся до 38 градусов. У меня был сегодня заказ на садовые работы. Жару я обманула, начав рано с утра.

Проснулась в поту, несмотря на то, что в тридцати сантиметрах от кровати трудолюбиво жужжал напольный вентилятор. Мне снился какой-то сон, но он сразу улетучился.

Я оделась, на цыпочках спустилась вниз и поехала в ночь, под высокой луной, под баннером «Капли», посередине пустынных улиц – к каналу. Пересекла мост и затормозила, подняв столбик пыли перед мастерской по ремонту велосипедов и газонокосилок «У Айка». Рядом была припаркована машина. Я аккуратно положила на землю свой велосипед и встала во весь рост, прислушиваясь к гулу насекомых. Потом обошла здание, взглянула на приставную лестницу и ахнула. Крыша располагалась прямо над первым и единственным этажом, но казалось, что она дотягивается до Луны, и оттого весь дом смотрелся неприступным, как Вавилонская башня. Я набрала воздуха в легкие и полезла штурмовать ступеньки.

Он лежал прямо посреди плоской крыши, по-орлиному распластавшись на одеяле, прикрытый только лунным светом – без ничего, кроме тех самых дырявых шорт, которые надевал в бассейн. Я думала о тебе, Лео, я мысленно придерживала рукой штору на окне твоей спальни, чтобы лунный свет упал и на тебя. Я сидела на приподнятом карнизе крыши, смотрела, слушала его дыхание. Наверное, я могла бы с легкостью просидеть так всю ночь – просто молча наблюдая – и ни капли не утомилась бы, но на сей раз объектом наблюдения служил человек, а не садовое растение. В конце концов я подала голос со своего карниза:

– Привет, Перри.

Он не шелохнулся.

Я снова попробовала, погромче:

– Перри!

Глаза его открылись и уставились в небо. Потом зрачки заметались влево-вправо, хотя он оставался неподвижен. Наконец зрачки сфокусировались на мне. Голова приподнялась на пару сантиметров над одеялом.

– Кто здесь? – его голос звучал хрипло.

До меня дошло, что Луна теперь светит мне в спину, так что лицо – в тени. А этот простой вопрос вогнал меня в ступор. Насколько мне известно, он даже имени моего не знал. И как же мне представиться? Прикинув несколько вариантов, я остановилась на: «Девушка, в которую ты прыснул водой».

Он рассмеялся, или, во всяком случае, его гортань произвела что-то напоминающее смех. Голова упала обратно на покрывало. Глаза закрылись. Я испугалась, что диалог на этом закончится, но через какое-то время парень спросил:

– Что тебе нужно?

Вопрос не легче предыдущего.