Александр Ступин - Чёртовы свечи

Я вспоминаю себя студентом истфака, слушавшего лекции по источниковедению, странному и занудному предмету, курс которого нам читала незамужняя дама, выпускница МГУ, родом из казанских татар. В ней смешалось национальное и столичное, в одном бокале горькое и сладкое.

Я не знаю, любила ли она свой предмет, но я выносил его с трудом. И оценил его значение чуть позже, когда на научной конференции студентки курсом постарше задавали небрежно вопрос очередному выступающему: «А какими источниками вы пользовались и проводили ли критику?» Докладчик, вот только минуту назад витавший в облаках надежд на свою пусть не гениальность, но большие способности и перспективы стать новым Ключевским [5] Ключевский Василий Осипович (1841–1911) — русский историк, профессор Московского университета, тайный советник. , краснел от злости и начинал перечислять названия книг, пространные ссылки на ссылки, запутывался и попадал в расставленные сети: его аргументы рассыпались, вместо научного анализа отчетливо проглядывало только описание. Размазали. И девочки шли покурить. Тогда я и оценил значимость источниковедения. Отсюда путь в науку. И не случайно, когда мой преподаватель уволилась с кафедры, она к тому времени вышла замуж за футбольного тренера и на кафедре обсуждала исключительно только футбольные темы (что нужно было женщине, оказывается), я после окончания университета занял её место. С большим уважением вспоминаю её (своих преподавателей я всегда любил, даже тех, кто был ко мне излишне строг). Воспоминания… М-да.

Давненько не копался я в архивных документах, сколько — лет пятнадцать?

Начнём по порядку. Передо мной был старый деревянный чемодан. Он был обит каким-то материалом. Может быть, даже кожей, но обивка стёрлась и осталась только под двумя кожаными ремнями, которые обхватывали корпус чемодана с двух сторон. Я поставил чемодан на стол и расстегнул ремни. Уф, сердце заколотилось от волнения. Как я люблю всё это: чердаки, развалы, старую рухлядь, тайны человеческой жизни. Не могу вытерпеть, открываю. Вот оно, сокровище! Газеты с датой 1941 года, май, двухтомник Льоренте [6] Льоренте Хуан Антонио (1756–1823) — испанский историк инквизиции, католический священник. «Испанская инквизиция», подшивка журналов «Борьба классов» за 1936 год, пачка писем и всё. Документов нет. Нет документов! Архив исчез. Бумаги, письма, журналы старые, даже смятая мужская шляпа, а документов нет.

Представить себе не можете всю глубину моего разочарования. И это всё? Столько ожиданий, я жаждал опять взять в руки старые записи, дневники, фотографии, и вдруг такое разочарование: всё равно что коллекционер, который годы ищет, ищет, находит предмет, а потом оказывается, что находка — подделка… Хотел позвать бабушку Милу. Всё кончено! Мы в тупике. Папенька нас подвёл, или не было никакого архива, или его перепрятали, или всё обман… Погодите: «А как он мог скопировать материалы? Копировальные аппараты появились… появились… После войны они появились. Даже самые простые вроде нашей «Эры». А как делали копии в те времена? Правильно, фотографировали и печатали. Не мог наш следователь взять документы и сходить «отэрить», мы так говорили, когда относили материалы в лаборатории, где стояли огромные шкафы электрографических копиров. Их изобрели в 1950-х годах. Вот я лопухнулся. Что искал? Фотоплёнку нужно искать. Муромцев переснял все материалы и плёнку где-то спрятал.

Я снова стал вытаскивать из чемодана все бумаги по одному листочку, ничего не пропуская, просматривая, перетряхивая и откладывая их в сторону. И вот чемодан пуст, газеты, книги, журналы, ветошь в сторонке. Плёнки нет. Я простучал дно, стенки, снял внутреннюю обивку — нет ничего.

«Ignoramus et ignorabimus» (лат.) — «Мы не знаем и не будем знать», кто это сказал? Швейцарец Дюбуа Реймон [7] Дюбуа-Реймон Эмиль Генрих (1818–1896) — немецкий физиолог, философ, основоположник электрофизиологии. , физиолог, кажется. Это он про естествознание. Иными словами, я в полном тупике, и это даже не тупик, а некий путь в бесконечность. Вспомнился школьный физический опыт по динамике. С определённой высоты пускают шары по трём направляющим, которые соединяют две точки. Первая направляющая — прямая, вторая — самая длинная и самая пологая, а третья занимает серединное положение. Шар по самому короткому пути катился дольше всего. Меньше времени понадобилось для преодоления самого длинного пути. С самым коротким путём мы просчитались — это тупик; и где наша «брахистохрона» [8] Брахистохрона (греч.) — «кратчайшее время» в переводе с греческого — кривая кратчайшего пути. Задача о её нахождении была поставлена в июне 1696 года Иоганном Бернулли. ? Когда-то эту задачу поставил сам Иоганн Бернулли [9] Бернулли Иоганн (1667–1748) — швейцарский математик, врач, механник, филолог-классицист. в 1696 году, а решить её взялись Ньютон, Лейбниц, Лопиталь, Яков Бернулли… Какие имена…