Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Будет исполнено, мой генерал! – пробормотал Тьерри.

– Анри, тебе придется разведать самый удобный подъем сюда от причала Гидеона, чтобы сразу после того, как плоты причалят к берегу, мужчины смогли пригнать фургоны.

«У нас есть коровы, – подумала София, – и куры, а у Кейтлин с Гидеоном есть кукурузная мука и сушеные овощи, но хватит ли этого, чтобы продержаться до лета, когда наступит пора сбора урожая?»

София вновь окинула взглядом убогий огородик, худосочных кур и содрогнулась. Меж яблочных деревьев затрепетал призрак Лавинии. «Уходи», – мысленно попросила его София и вспомнила, как говорила Гидеону, что в привидений она не верит.

Неделей позже вверх по склону, переваливаясь на ухабах, поднялись крытые повозки. В воздухе уже ощущалось первое дыхание осени. Зейдия развела огонь в коптильне и теперь выжидала, когда жар станет достаточно устойчивым, чтобы можно было подвесить засоленное мясо. Засучив рукава, за работу с лихорадочной спешкой взялись все, даже Тьерри. Мистер Баркер оставил после себя кое-какие английские инструменты. «Что ж, по крайней мере, хотя бы часть папиных денег не пропала даром», – подумала София. Вооружившись ими и теми орудиями, которые София прихватила у Томаса, мужчины принялись валить деревья и обрубать с бревен сучья. Сет, Нотт и Мешак обтесывали их, чтобы построить амбар и новые хижины. Гидеон и отец Кейтлин знали толк в строительстве домов и потому вырубали в бревнах пазы и скрепляли их воедино. Отец Кейтлин показал Тоби, Джеку и Кулли, как вырезать и обтесывать дранку из расколотых досок кедра. У мальчишек моментально образовались на ладонях мозоли, и они хотели было бросить это занятие, но отец Кейтлин пообещал надрать им уши, если они хотя бы еще раз заикнутся об этом. Малинде велели носить воду из ручья и смешивать глину со щепками и маленькими веточками, дабы потом замазывать ею щели между бревнами. Все работали от рассвета до заката, пока не становилось слишком темно, чтобы можно было разглядеть что-либо.

София, стремясь удержать при себе Сета, Нотта и Мешака и надеясь, что они и дальше будут трудиться на плантации, велела им разметить свои участки, чтобы она могла выписать им дарственные. Они прекрасно понимали, что Анри подобные вещи ничуть не интересуют и что он предоставил заниматься этим Софии. Сет, Нотт и Мешак, не теряя времени, приступили к размежеванию своих участков для разбивки усадеб у реки, до сих пор с трудом веря в то, что у них появятся собственные фермы и хижины.

– Если кто-нибудь явится сюда и скажет, что это не мое и что я опять должен стать рабом, то я убью его, – заявил Мешак.

– Аминь, – заключил Сет, забивая разграничительные колышки в землю. – Аминь.

– Пожалуй, я прихвачу себе еще немножко, – ухмыльнулся Нотт и перенес свои колышки подальше, насколько у него хватило смелости.

Руфус выбрал себе участок чуть в стороне ото всех, в дальнем конце долины, расположенном к югу, у подножия горы Лягушонок, рассудив, что чем дальше он окажется от мисс Графтон, теперь миссис де Марешаль, то тем меньше вероятность, что она будет возражать против того, что он захватил так много земли. Он думал о своих мальчиках, о том, что он оставит им после себя и с чем они войдут в жизнь, и потому застолбил участок, площадь которого заметно превышала размеры тех, что выбрали себе Сет, Нотт и Мешак. Впрочем, последние лишь выразительно присвистнули при виде подобной наглости.

– Но он же белый, – с презрением бросил Сет, – и потому может брать себе столько, сколько захочет.

Руфус услышал его слова и внезапно испугался, подумав, что жадность может погубить все его стремления обеспечить мальчикам достойную жизнь. Ему отчаянно хотелось обзавестись своей землей, но София была хозяйкой плантации, и, хотя она и сказала, что они могут взять себе столько земли, сколько захотят, он все еще оставался в ее власти. Руфус не доверял благородным господам, ведь ничто не мешало ей передумать и отобрать все обратно. София пообещала выписать для них настоящие дарственные грамоты на землю после того, как они покажут ей свои участки и вместе с нею обойдут их. А потом она составит карту, на которой эти границы будут отмечены. И даже если она не станет возражать против размеров его участка, этому вполне может воспротивиться Анри. Руфус долго раздумывал над этим. Он мог разметить и меньший участок – он помнил все раздоры по поводу земли с братом Молли и до сих пор не зализал полученные тогда раны. Но на нижних склонах горы Лягушонок бил ручей, вода в котором имела привкус железа. Он был уверен, что в том месте найдутся залежи железной руды. А он был кузнецом. И ему очень хотелось присвоить себе весь склон.