Хелен Брайан - Долина надежды [litres]

– Разве мы не должны уже подойти к проходу Выдры? – с нетерпением и тревогой спросила София. – Я, признаться, не думала, что до него окажется так далеко.

Анри придерживался того же мнения.

Их разговор прервала обеспокоенная Саския:

– Кулли весь горит, как в огне, и не шевелится. Глаза у него красные и болят. Он очень болен, и я боюсь, что у него черная оспа.

София поднялась на ноги и отправилась взглянуть на мальчика. Глаза у Кулли и впрямь покраснели и припухли, да и выглядел он очень жалко: его мучил кашель и била дрожь, мальчик жаловался, что ему холодно, несмотря на то что утро сменилось жарким полднем. Он просил мать укрыть его еще несколькими стегаными одеялами.

– Будем надеяться, что это корь, – сказала София. – Те люди, которых Томас привел с собой, тоже переболели корью. Кулли приносил им еду и заходил к ним в комнату. Должно быть, он просто заразился корью, как и второй мужчина. – Она осмотрела руки и грудь Кулли. – На коже у него видны пятна, но вот похожи ли они на оспины? – Девушка вздохнула. – Надеюсь, что это простая корь. Не волнуйся, Саския. Если это корь, то Кулли непременно выздоровеет. Я сама переболела корью. Дети легко переносят ее. Просто укрой его еще несколькими стегаными одеялами, и с ним все будет в порядке.

Пока повозки неспешно двигались по тропе, мимо проплыла целая флотилия плотов, перевозивших охотников на бизонов и поселенцев с семьями, живностью и домашним скарбом. Завязался короткий разговор, в ходе которого выяснилось, что путники направляются в Кентукки.

– Нам нужен плот, – сказал Анри, глядя, как они с завидной скоростью исчезают вдали. – Или даже целых три.

Они шли уже три недели, но пока так и не достигли ни гор, ни прохода через них. Экспедиция успела утратить для Софии все свое очарование, да и ее спутники устали и негромко ворчали, выказывая свое недовольство. Пятна на теле Кулли исчезли, а Венера настолько раздалась в талии, что едва могла ходить. Ехать верхом на лошади она больше не могла и потому сидела рядом с Сетом на облучке крытой повозки.

– Девочка моя, ты снова собираешься учить меня, как надо погонять этих мулов? – каждое утро спрашивал он, подсаживая ее наверх.

– Я не скажу тебе ничего, чего ты не знаешь сам, Сет, – дерзко отвечала она. Повозку изрядно встряхивало на ухабах, что время от времени она невольно хваталась за Сета, чтобы не свалиться на землю. Причем встряхивало так сильно, что Сету приходилось обнимать Венеру одной рукой, помогая ей усидеть на облучке. При этом оба только молча улыбались друг другу.

Когда они останавливались, Венера просила Саскию потрогать ее живот и посмотреть, не пора ли уже ребенку появиться на свет. Саския отвечала, что нет, время еще не пришло. Наконец Саския сочла, что ребенок опустился вниз, да и Венера периодически разражалась криком:

– Да! Я чувствую его! Он готовится выйти наружу!

Саския потеряла терпение и отвесила ей пощечину, заявив, что Венере лучше помолчать и поберечь силы до того момента, когда у нее действительно начнутся схватки. Вот тогда ей достанется по-настоящему! Венера притихла и лишь принималась негромко стонать всякий раз, когда Саския оказывалась поблизости, но та не обращала на нее внимания. Так продолжалось еще несколько дней, пока перерывы между стонами не стали короче, а крики боли – громче. В конце концов даже Саския сочла, что у Венеры вот-вот начнутся схватки.

София потребовала, чтобы они остановились. Хотя о родах она ничего не знала, но была уверена, что Венера не может рожать в повозке, трясущейся и подпрыгивающей на ухабах. Это привело к грандиозному скандалу с Анри, который тоже не разбирался в родовспоможении, но не видел никаких причин для остановки. Руфус и Мешак предпочли не вмешиваться в перепалку и отошли в сторонку, но София властно заявила:

– А я говорю, что мы должны сделать привал!

Анри взревел, что никакого привала не будет, это всего лишь ребенок. Венера, уже изрядно перепуганная к этому времени, расплакалась. Сет и Нотт решили спор в пользу Венеры по-своему: они попросту распрягли мулов, после чего Сет повел их пастись к клочку зеленой травы.

Одну из повозок разгрузили, освободив в ней достаточно места, чтоб соорудить там ложе. Саския попросила Сета нарезать несколько охапок веток, затем сложила их на дно, накрыла сверху стеганым одеялом, и, таким образом, у нее получилась импровизированная родильная постель. После этого она призвала на помощь нервничающую Софию, а Венеру уложила в постель. К наступлению ночи Венера стала заходиться криком, и Анри с Тьерри негромко проклинали женщин, которым так не вовремя вздумалось рожать.