Джоан Рамос - Ферма [litres]

– Ты не сможешь увидеть Кайлу и не сможешь услышать ее. Но она будет с тобой.

Когда Рейган снимает наушники, она видит, что Донна уже ушла. Рейган идет в свою комнату на дрожащих ногах, ощущая кожей нацеленные на нее камеры, проскальзывает внутрь и прислоняется к закрытой двери.

– Прошу прощения!

Джейн с виноватым видом стоит у комода, держа в руках одну из оставленных ею книг. Другие лежат рядом.

Но это ее книги. Рейган хотела, чтобы они были у нее.

– Я забыла здесь записную книжку. А потом увидела их. Но я только посмотрела…

– Они твои, Джейн. Я отдала их тебе, – говорит Рейган.

– Извини, что вошла без разрешения… теперь эта комната твоя…

Рейган делает три больших шага к комоду, сгребает книги и сует их Джейн с безотчетной агрессией.

– Возьми их. Пожалуйста, возьми. – Джейн качает головой и быстро идет к двери. – Возьми…

Голос Рейган срывается.

– Меня ждут…

– Они думают, у меня рак. – Слова, слетевшие с ее языка и вырвавшиеся в мир, чудовищны. – У меня опухоль. Мне сделали биопсию. Вот почему я летала в Нью-Йорк. Клиентка вытребовала меня туда, и координатор следовала за мной по пятам. Весь день она ходила за мной, а теперь надзирает Донна, и…

Рейган в полуобмороке. Она могла бы упасть, но ей не дает Джейн. Та обнимает Рейган, словно маленькую девочку, поддерживает и берет под защиту. Слова Джейн падают вокруг Рейган, как снежные хлопья.

Мэй смотрит на свои наручные часы. Уже почти девять. Она прочищает горло и объявляет собравшимся женщинам – в комнате все женщины, – что Леон прибудет через час, а пока у них есть чем заняться. Бекка, ее коллега по команде менеджмента «Золотых дубов», поспешно наполняет чашку кофе, берет мини-киш, поддевает на вилку побольше фруктового салата с сервировочного стола и занимает свое место.

Мэй бросает взгляд в окно, выходящее на Центральный парк.

Боже, как она рада, что ей не пришлось сегодня тащиться в такую даль! Этим утром она была так счастлива провести лишние полтора часа дома, что даже позволила Итану по-быстрому перепихнуться с ней после того, как приняла душ.

Она чопорно скрещивает ноги и смотрит на полдюжины женщин, сидящих за столом в конференц-зале. Ее команда. Ее внутренний круг.

– Скажу для тех из вас, кто до сих пор не был в клубе «Холлоуэй»: я надеюсь, он соответствует вашим стандартам, – шутливо замечает Мэй.

Слышится одобрительный шепот, сопровождающий комментарии относительно убранства и знаменитого декоратора, который был его вдохновителем.

Мэй обрывает их:

– Причина, по которой мы здесь, заключается в том, что я собираюсь сделать Леону поистине грандиозное объявление, касающееся одной из наших самых важных клиенток. Она на грани того, чтобы сделать значительные инвестиции в нашу деятельность. – Мэй окидывает взглядом стол, за которым они сидят, желая убедиться, что все слушают. – Эти инвестиции позволят нам профинансировать по-настоящему радикальное расширение «Золотых дубов». Но, чтобы это произошло, нам предстоит постараться.

Мэй делает паузу, чтобы смысл сказанного дошел до всех присутствующих, включая ее саму. Она все еще не может поверить в случившееся. Вчера Мэй примеривала свадебный туалет, стоя на низком подиуме перед трехсторонним зеркалом в магазине «Каролина Эррера» на Мэдисон-авеню, и шелковое платье без бретелек колыхалось вокруг нее всеми своими складками цвета слоновой кости, когда зажужжал телефон. Одна из служащих магазина достала его из сумки Мэй и произнесла номер Леона, появившийся на экране. «Я возьму!» – крикнула Мэй, прорываясь сквозь толпу швей с такой прытью, что чуть не разорвала шлейф со старинными кружевами. «От проекта “Макдональд” у меня настоящий стояк!» – рявкнул Леон, и Мэй, ослепительная в потрясающем платье цвета слоновой кости, нежно прижала телефон к щеке, словно лаская его, и просияла.

– Совершенно неудивительно то, – продолжает Мэй, – что желание клиентки произвести инвестиции зависит от успеха беременности ее хосты. Поэтому давайте начнем с обзора восемьдесят четвертой. Как мы все знаем, стабильная и счастливая хоста производит на свет здорового ребенка, а это, в свою очередь, дает…

– Довольного клиента, – вставляет Бекка.

Бекка очень нетерпелива. Некоторым не нравится ее амбициозность, но здоровая конкуренция всегда идет на пользу делу. И Мэй уважает рвение Бекки. Она знает, что от него зависит успех и именно оно отличает среднее от великого. Многие из подруг сочли первую работу Мэй после колледжа – в качестве консультанта по покупкам в «Бергдорфе» – уловкой, способом получить крутые скидки на дизайнерские шмотки, пока она не подцепит богатого мужа. Но ни одной из ее подруг никогда не приходилось работать. Они упускали из виду то, что консультанты – если они действительно хороши – могут заработать по-настоящему большие деньги. А Мэй была хороша. Она могла свободно общаться с кем угодно, умела подлаживаться – благословение полукровки, учившейся за казенный счет в школе для богатых детей, и проистекающее из принадлежности одновременно к разным мирам.