Джоан Рамос - Ферма [litres]

Поражает.

Прежде чем она успевает струсить, Рейган нажимает на ссылку и готовится к самому худшему.

Но на экране ничего не меняется.

Рейган встряхивает мышь и снова кликает ссылку лимфомы Ходжкина, затем во второй раз, в третий. Клик, клик, клик. Она без проблем открывает сайт журнала «Бизнес уорлд» для проверки, но когда вводит слова «лимфома Ходжкина» в поисковик, экран словно замерзает.

Рейган идет к соседней кабинке. Одна из латиноамериканских хост, Ана-Мария, склонилась над клавиатурой, печатая электронное письмо на испанском.

– Извини за беспокойство, но твой компьютер работает?

– Никаких проблем, – отвечает Ана-Мария.

– Могу я кое-что найти на твоем компьютере? Очень быстро. Мой глючит.

– Конечно, – отвечает Ана-Мария.

Она отодвигает стул на несколько футов, чтобы освободить место для Рейган. Но и на ее компьютере ссылки на информацию о лимфоме Ходжкина не действуют.

Глухо.

Рейган благодарит, но сердце колотится у нее в груди.

Почему информация заблокирована? Что от нее скрывают?

– Привет, Ана-Мария! – здоровается вошедшая Донна. – Рейган, я вас искала. – Рейган сглатывает и таращится на нее. – Я подумала, вы захотите наверстать упущенное на сеансах «Утерозвука», раз вчера вас не было, – произносит Донна, склонив голову набок, протягивает Рейган аппарат с уже загруженным плейлистом и криво улыбается.

Рейган молча берет его в руки.

– Между прочим, сегодня слишком хорошая погода, чтобы торчать здесь! – щебечет Донна, положив руку на плечо Рейган и выводя ее из кабинки Аны-Марии. – Я видела Тасю у бассейна. Почему бы вам не составить ей компанию?

– Я должна позвонить маме! – выпаливает Рейган. – Я звоню ей каждую неделю…

Донна слегка хмурится, потом улыбается.

– Ну конечно же! Тогда давайте вернемся к вашему компьютеру. Вы еще не вышли из интернета?

Рейган говорит, что да, так и есть. Она берет наушники и звонит маминой сиделке. Стоящая позади Донна молчит, но Рейган чувствует ее присутствие.

– Привет, Кэти. Могу я поговорить с мамой?

Когда мама берет телефонную трубку – Рейган знает об этом лишь потому, что об этом ей сообщает сиделка, так как мама теперь почти никогда не говорит сама, – Рейган начинает свое повествование. Она рассказывает о своей поездке в Нью-Йорк, о Диане Арбус и о фотографии мальчика в парке, держащего игрушечную гранату, о том, как напряжена его свободная рука. Она говорит о «Бесконечной шутке» и недавнем полнолунии, о том, как Рейган стояла у окна посреди ночи, созерцая его.

– Тебе бы понравилось, мама. Луна была такой яркой. – Донна позади нее кашляет. – Я скучаю по тебе, – шепчет Рейган, не желая, чтобы Донна услышала.

Она уже много лет не говорила маме таких слов, но понимает, что это правда.

– Мама… ты не могла бы мне что-нибудь сказать?

Если ты что-то скажешь, со мной все будет в порядке.

Она крепче прижимает наушники, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук.

– Ты ведь помнишь Кайлу, мама? Не так ли?

Кайла Соренсон была подругой Рейган в начальной школе. У нее были ярко-рыжие волосы морковного цвета, круглое лицо, покрытое веснушками, и она ржала, как лошадь, когда смеялась. Летом перед четвертым классом ей диагностировали рак мозга. «Агрессивная глиобластома», – однажды услышала Рейган шепот мамы, обращенный к папе. Тот плакал на кухне. Мистер Соренсон был одним из его ближайших друзей. Потом Рейган снились кошмары после каждого визита в больницу. Она представляла себе глиобластому как черную пустоту, разъедающую мозг Кайлы, а также круглое лицо подруги и ее улыбку.

Однажды ночью Рейган, проснувшись, увидела, что мама трясет ее за плечо, стоя рядом с кроватью.

– Тебе приснился кошмар, милая. Ты кричала во сне.

– Что будет с Кайлой? Когда она умрет? Куда она попадет? – рыдала Рейган, уткнувшись лицом в мамину грудь.

Мама поцеловала ее в лоб, подошла к окну, раздвинула занавески и встала за их тяжелыми складками. Рейган попыталась разглядеть ее очертания, но не смогла.

– Ты меня видишь, милая?

– Не-ет! – произнесла Рейган сквозь слезы.

– Я здесь?

– Да, но я тебя не вижу!

Тогда мать запела песенку «Пафф, волшебный дракон». Она всегда пела ее перед сном, сколько Рейган себя помнила. Вот и теперь мама пела ее снова и снова, пока плач Рейган не утих. Когда мама остановилась, тишина в комнате стала другой. Рейган до сих пор не знает, как долго лежала в темноте в одиночестве, но не одна. Когда мама вышла из-за занавески некоторое время спустя, она скользнула в кровать Рейган, и ее тело было таким теплым.