Джоан Рамос - Ферма [litres]

Метрдотель, который встречает Мэй в пентхаусе, новенький и чрезмерно подобострастный, но все остальное знакомо: вставленные в рамки эскизы великих и дорогая обшивка шалфейно-зеленых стен, башни из свежих цветов, антикварные зеркала над баром, наклоненные, чтобы лучше отражать важных персон в зените их славы, обычно заполняющих весь зал. Не счесть, сколько раз после долгого дня, проведенного в обществе придирчивых членов клуба, она садилась на один из кожаных барных табуретов, и Тито подлетал к ней с сухим мартини и оливками, не дожидаясь, когда его об этом попросят. Часто она заказывала ужин в баре, и Тито представлял ее тому, кто сидел рядом с ней. По какой-то причине (то ли теплое сияние, излучаемое золоченым потолком, то ли уютный изгиб дубовой стойки, которая, казалось, притягивала незнакомцев, сидевших за ней) она чувствовала близость с этим незапланированным товарищем по обеду, был ли он – а это почти всегда был он – невзрачным, но расточительно богатым финансистом из Сингапура, голливудским магнатом или саудовским принцем. Некоторые из них даже стали ее друзьями, по крайней мере в «Фейсбуке».

Она чувствует острую боль и морщит нос. Ностальгия непродуктивна. Не клубы «Холлоуэй» а «Золотые дубы» ее будущее. Ферма – ее ребенок. Леон никогда бы не признался, но Мэй считает, что именно один из ее бесцеремонных комментариев заставил его в свое время задуматься о предприятии, обеспечивающем суррогатное материнство на высоком уровне.

Она только пару лет назад окончила Гарвардскую школу бизнеса и как раз начала ротацию в управленческой программе в «Холлоуэе», начав с «Нью-Йорк-клаб», когда заметила, что тратит огромное количество времени на улаживание дел особ, сопровождающих членов клуба в деловых поездках. За обедом она поделилась с Леоном идеей «Супружеского подразделения» – новой структуры, которая будет заниматься организацией шопинга и культурных программ, уходом за детьми, лекциями и любыми услугами, необходимыми для того, чтобы супруги членов клуба были заняты и счастливы во время пребывания в Нью-Йорке.

– Блестяще, Мэй! – воскликнул Леон и добавил: – Не зря говорят: счастливая жена, счастливая жизнь.

– Не все супруги членов клуба являются женщинами, – заметила Мэй, зная, что ее босс на это ответит.

– Все, кроме двух, по моим последним подсчетам. Тебя это тревожит?

– Если бы женщины могли передавать свою беременность на аутсорсинг, они стали бы теми, кто заправляет шоу.

– Они могут. Разве тебе не доводилось слышать о суррогатном материнстве, гарвардская ты голова?

– Какая женщина из тех, что вы знаете, доверила бы случайному человеку вынашивать ее ребенка в какой-то глуши? – парировала Мэй. – «Детская ферма Холлоуэй», вот что вам понадобится, если вы окажетесь на моем месте. Понимаете, чтобы не сомневаться: вашего ребенка ждет шикарное обращение, пока вы заняты покорением мира.

Мэй сделала глоток шардоне и, почувствовав на себе оценивающий взгляд Леона, одарила его улыбкой.

Услужливый метрдотель сажает Мэй за столик у окна. Именно там она сидела, когда пригласила в клуб мать, получив повышение и став его главным управляющим. Ее родителям в конце концов пришлось уйти из их загородного клуба – ежегодные встречи членов стали чересчур дорогими, – и Мэй подумала, что мать получит удовольствие от роскошной клубной столовой с видом на Центральный парк. Вместо этого та провела весь обед, жалуясь на застопорившуюся карьеру отца Мэй и обвиняя в этом печальном обстоятельстве то расизм, то своего мужа («китайцы обычно хороши в бизнесе, но твой папа явно лишен нужного гена»).

Мэй смотрит на часы. Время надевать маску, которая поможет в ее игре. Она открывает портфель, достает материалы для презентации и свою счастливую ручку («Монблан», ограниченный выпуск, подарок от Итана по случаю ее повышения по службе – назначения в «Золотые дубы»). Она заказывает зеленый чай у проходящего мимо официанта, выключает телефон и невидящим взглядом смотрит в окно, прокручивая в голове презентацию.

В лифте раздается какой-то шум, потом начинает суетиться метрдотель. Мэй поднимает глаза и видит Леона, который идет по залу, обмениваясь любезностями с завтракающими членами клуба, сидящими за разными столиками, и зигзагами приближается к Мэй. На нем сшитый на заказ костюм, галстука нет, волосы немного растрепаны. Тип человека, который ведет себя слегка небрежно, мечтает о великом и источает запах успеха. Когда много лет назад мать Мэй повстречалась с ним за обедом, ее объял трепет. Но Мэй знает толк в людях. Вот почему она никогда не разочаровывается – в отличие от матери, с которой это случается постоянно.