Джоан Рамос - Ферма [litres]

Рейган наклоняет голову и смотрит в потолок, пытаясь вспомнить, каково здесь было не так давно, когда она была счастлива. Как радовалась она тишине фермы, ее герметическому спокойствию. Но что-то изменилось после трехмерного УЗИ, после клеща Джейн, ее подлого наказания и принудительного аборта Ани. Появилось тревожное ощущение, что ферма – это детально спланированная фабрика, созданная для клиента на другом конце провода доктора Уайльд, за красивым фасадом которой скрывается ее истинная суть. Рейган просто еще не уверена, в чем та заключается.

Это как-то связано с ее посещением Тейт Модерн. После окончания университета мама с папой подарили ей поездку по Европе. Мэйси встретила ее в Лондоне, где они долго пьянствовали, прежде чем Рейган отправилась на скоростном поезде в Париж, а Мэйси вернулась в Нью-Йорк, чтобы начать стажировку в банке. Они завалились в Тейт после ночных танцев на столах в шикарном клубе в Мейфэре, предназначенном только для его членов. Размазанная тушь на ресницах, бутылки «Эвиана» в сумочках. Они попали в боковую галерею, где висели пустые холсты: грубые, без краски, в идеальных рамах. Рассеченные посередине. Лишь один разрез. Глаза Рейган были прикованы к ним. Лучо Фонтана [71] Лучо Фонтана (1899–1968) – итальянский живописец, скульптор, теоретик, абстракционист и новатор. Самыми характерными для Фонтана произведениями стали картины с прорезями и разрывами, которые принесли ему широкую известность. , должно быть, использовал очень острое лезвие, разрезы были такими ровными.

– И э то искусство? – шутливо спросила Мэйси.

Но Рейган почувствовала освобождение.

Через застекленные окна-двери в библиотеке Рейган наблюдает, как садовник снимает брезент со столов и стульев. Он закатал рукава синей рабочей рубашки. Руки с выступающими костяшками, большие и узловатые, как неровные камни. Ее посещает почти непреодолимое желание распахнуть двери и проскочить мимо него. Босые ноги понеслись бы по упругой траве так, что заныли бы икры, легкие бы загорелись, а лоб залился потом. Может быть, он погнался бы за ней. Она бы бежала изо всех сил, загребая ногами листья. И, совершив круг, закончила бы бег там, где начала. Все остальное неважно, только бы напряжение мышц, пот в глазах и горящие легкие принесли забвение. Но хостам запрещено бегать на ферме чересчур быстро, и ей никогда не разрешат делать это без обуви. К тому же остается вопрос спутницы.

Она может лишь неторопливо прогуливаться с кем-нибудь в паре. Кем будет эта ее подруга?

Не обращая внимания на то, как расползается в груди чувство одиночества, Рейган подходит к окну с «Утерозвуком», прикрепленным к животу. Двое других рабочих, чуть поодаль, снимают брезент с бассейна. Скоро, может, даже сегодня, его наполнят водой. Она искупается. Это может помочь: холодовый шок, невесомость.

Невесомость. Именно в таком состоянии она представляет себе мать. Та одиноко плавает в чернильно-черном океане, привязанная к реальности тончайшей нитью. Еженедельный телефонный звонок призван удержать маму от полного исчезновения. Рейган перестала задавать ей вопросы, потому что она никогда не отвечает. Рейган просто говорит и говорит – в надежде, что голос придет на выручку. Может быть, даже высечет какую-то искорку.

В последнее время Рейган задается вопросом, существует ли мама вообще. Настоящая, а не та, которая живет, повинуясь командам отца. Как существует в животе Рейган ребенок, до которого пока что не достучаться. Где бы мать ни находилась теперь, она все еще может восхищаться округлостью полной луны – она обычно вытаскивала Рейган и Гаса из кроваток, чтобы те могли полюбоваться на ее идеальную симметрию. И, возможно, мать до сих пор поражает набитый людьми вагон метро, совершенно бесшумный, если не считать стука колес, потому что все – вплоть до трехлетнего ребенка, сидящего рядом с няней, – уткнулись в свои телефоны.

Если мать все это замечает, счастлива ли она?

Узнает ли она голос Рейган, даже если не может назвать ее имени?

Несколько часов спустя Рейган сидит за компьютером в медиазале. В ее почтовом ящике две статьи от папы – одна о подоходных налогах, другая о женщине, которая инвестирует в экологические технологии («Ты можешь преуспеть, делая добро, дорогая»). Они не разговаривали с тех пор, как поссорились из-за посещения мамы. Рейган знает от маминой медсестры, что Гас приезжал с тех пор уже дважды. Но он живет в Чикаго. Несправедливо сравнивать ее с братом, как это всегда делает папа. И Гас никогда не считал папино лицемерие оскорбительным, даже когда они были детьми. Всякий раз, когда Рейган поднимала тему папиных подружек, Гас затыкал уши и уходил.