Джоан Рамос - Ферма [litres]

Рейган пытается до нее достучаться:

– Ты слышала? Об Ане?

Джейн широко раскрывает глаза и смотрит в камеру, установленную на стене прямо над ними. Едва заметно покачивает головой, бормочет извинения и спешит прочь по коридору.

Рейган моргает. Она не хочет плакать здесь, среди этих женщин, и быстро идет в комнату, держа себя в руках, пока не оказывается в постели. Только тогда она чувствует себя в безопасности и успокаивается. Впервые за долгое время она скучает по Гасу. Когда брат был маленьким, он давал ей плюшевого зверька, если она плакала. Даже став старше, в одиннадцать или двенадцать лет, он садился рядом с ней, когда она бывала расстроена после ссоры с отцом. Он не двигался с места, пока не прекращались слезы.

Так было до того, как она окончила школу, до истории с лучшим другом Гаса. Не следовало так поступать, теперь она понимает. Но ей было лестно, что мальчик провожает ее взглядом. Он так мило краснел всякий раз, когда она подходила. Он не был похож на того, кто будет трепаться направо и налево, и, к его чести, держал происходящее в секрете несколько месяцев.

– Она просто ищет поддержки, – объяснил папа случившееся Гасу однажды за ужином.

К тому времени Гас уже знал о том, что сестра спала с его лучшим другом, и ненавидел ее за это.

Рейган растянулась на диване, стоявшем прямо за кухонным столом, в ушах были наушники, но звук она убрала, чтобы лучше слышать разговор. Она старалась не смотреть ни на отца с братом, ни на куски жареного мяса на столе. «Телятиной называют мясо деток коров, вы это знаете?» – спросила она незадолго до этого.

Гас поднял разговор о фотографии, которую Рейган подала на школьный конкурс, ее автопортрет. Ничего не понимающий директор счел его «порнографическим» и решительно отверг, хотя нет ничего непристойного в наготе. Тем более что снимок получился хорошим. Разозлившись, она выложила его в интернет – выпускной класс, какое ей дело? – и он распространился со скоростью света.

Гас жевал с приоткрытым ртом. Мамино место рядом с ним пустовало – она отдыхала в своей комнате. Мать снова потеряла машину рядом с супермаркетом и ждала несколько часов на солнце, пока парковка не опустела.

– Нет, папа, – возразил Гас, и Рейган почувствовала, как он буравит ее глазами. – Дело в том, что она шлюха.

Он потянулся за телятиной, не обращая внимания на сидящего между ним и блюдом отца, и, не извинившись, взял вторую порцию.

Муха ударяется о стекло. Раздается громкий сигнал, потом еще один. Рейган садится и опухшими глазами смотрит на «Уэллбэнд». Первый напоминает, что еженедельное УЗИ состоится через два часа, а другой сообщает, что она опаздывает на утренний сеанс «Утерозвука».

«Утерозвук», по крайней мере, забавная штука. Рейган заставляет себя подойти к столу координатора. Она улыбается веселой женщине, раздающей приборы, и идет в библиотеку, которая, к счастью, пуста. Она просматривает книги в твердом переплете на полке у входа в поисках чего-нибудь, что поможет скоротать время. Раньше они с Джейн и Лайзой болтали, отсчитывая часы «Утерозвука», сплетничали или смотрели кино, даже не замечая устройств, прикрепленных к их животам.

В глаза бросается знакомый синий корешок с серебряными буквами. «Песни невинности и опыта» Уильяма Блейка. Когда Рейган была маленькой, мама читала ей стихи именно из этого издания. Папа заставил ее выучить наизусть «Заблудившуюся девочку» и на званых обедах выводил дочь в пижаме, чтобы та прочла стихотворение его друзьям. Она же терпеть не могла быть в центре внимания и выступать, как цирковая собачка. Потом под дождем комплиментов она с пылающим лицом ныряла в папины объятия, и счастливый отец совал в ее карман доллар.

Рейган плюхается в мягкое кресло в дальнем конце комнаты, прикрепляет динамики «Утерозвука» к животу и вводит свой код. На экране появляется недельный плей-лист. Как обычно, ничего особенного. Моцарт, конечно. Речи Уинстона Черчилля, знаменитое выступление [70] Имеется в виду знаменитая речь Стива Джобса перед выпускниками Стэнфордского университета (июнь 2005 года). Стива Джобса и набор стихотворений, прочитанных знаменитыми актерами на языке оригинала, – вероятно, чтобы дать плоду толчок к многоязычию, – Шекспир, Рильке, Бодлер и Фрост. А потом Ли Бо.

Ли Бо? Что он делает в этой компании мертвых западных классиков? Клиенты Рейган китайцы? Неужели она та, кто вынашивает…

Она нажимает кнопку «воспроизведение», испытывая отвращение к самой себе. Оттого, что ведет себя, как Лайза.