Алекс Гарридо - Книга Дока [litres]

Пожалеть его оказалось нечем.

Да и в дурдом идти – больше некому.

– Только мы с тобой. Живой и мертвый. Хотя… Пока я не приму душ и не выпью кофе, живым я себя считать отказываюсь.

– Не имеет значения. Кем ты себя считаешь.

– Да? – вздернул брови Док. – Хм.

Опять долго, долго смотрел на разложенную перед ним одежду. Разглядывал ее, как будто пытался что-то спрятанное в ней отыскать. Может быть, бомбу. Или пытался притянуть ее к себе посредством телекинеза? Кто их знает, мертвых. Или нет, не так.

– Ты как будто эту футболку сам из ничего выделываешь, – сказал Док. – Или переделываешь. Тебе цвет не нравится?

– Пепел и вода, – медленно сказал мертвый. – Пепел и вода.

– Что? – удивился Док. – Это… стихи?

– Такой цвет.

– Да, неброско. Мы же по делу.

– Пепел и вода.

– Нет, – Док застегнул ремень и покрутился, проверяя свободу движений. – Не понимаю, что ты говоришь. У меня ком в горле от твоего голоса, и если бы ты был Клемсом, я бы сейчас тебя обнял. Но ничего у нас не выйдет, так что пойдем, вытащим Рея. Что нам еще остается. Оружия я тебе не дам, извини, и так выходит какой-то гребаный зомби-апокалипсис. Убить тебя могут? Нет. Я так и думал. Ну, пойдем.

По ночному городу доехали быстро, оставили машину недалеко, но так, неочевидно. Мертвому удивительно легко подчинялись замки, сигнализация на него не реагировала, система наблюдения не замечала – и Док шел словно в тени его несуществования, невидимый, как будто и сам не существовал. Пустынные лестницы, длинные коридоры, резкий свет, железные двери, тишина везде. Мертвый владел всеми навыками живого Клемса. Все па бесшумного танца, все плавные скольжения, четкие паузы, мгновенные броски. Жуть подкатывала, как тошнота, но Док уже включился, работал, на этом многое можно вынести, вообще всё, так уж оно устроено, специально. Они спустились в подвал, проникли в царство диковинных аппаратов, листов черной пленки, просвинцованной резины. Док нашел подходящую перчатку и взял ее с собой наверх. Он помнил дорогу, хотя уходил с девочками в тот раз какими-то нездешними путями. Понимал, что шли они не на самом деле здесь, а дорогу помнил эту, другой никакой как будто и не было. Мертвый шел, кажется, на каком-то своем, неживом чутье. Доку стало легче, когда он заметил, что уже не пытается назвать напарника тем, живым именем. Не Клемс. Во всяком случае – не его Клемс. Ну, значит, не ему и разбираться. Хоть что-то.

Потому что вот уже нужная дверь, и если Рей за нею, то выносить его придется на руках, и с этим разбираться должен Док, больше некому.

На самом деле Док не знал, кто из них сейчас он сам – тот, кто лежит, накрытый до подбородка гладко расправленной простыней, или тот, кто стоит над лежащим и видит в нем себя. Разница, конечно, была: щетина, отечная припухлость бледного лица, темные тени вокруг глаз, болезненно сухие губы – и та пустота, которую сегодня Док уже видел во взгляде своего спутника. В зеркале никогда не случалось видеть свое лицо таким – застывшим без всякого выражения. Надо же, подумал Док, вот какой я буду покойник. Но Рей, конечно, был жив – простыня едва заметно поднималась и опускалась от дыхания. Работать, работать. С ума сходить – потом, когда от этого уже ничего не будет зависеть. Сейчас – работать, иначе положат в соседней палате, и отличить вас друг от друга можно будет только по чипу. Да и то, небось, не поскупятся, пометят и тебя для верности. Док стянул простыню с лежащего, распустил ремни: на лбу, на груди, на бедрах; освободил руки и ноги. Скользнул взглядом по исколотым венам. Тут же стылый голос упырицы зашептал в уши, по спине продернуло горячим и ледяным, все поплыло перед глазами. Не смотри, одернул себя Док, не надо, ты там был, а теперь ты здесь. А это Рей, его надо забрать оттуда, его, не тебя.

Док надел ему на руку тяжелую зеленую перчатку, аккуратно завернул его в две простыни, выдернул ремни из креплений, затянул получившийся сверток, взвалил на плечо. Вот и всё, теперь только уходить.

– Ты неправильно понял.

Мертвый шагнул навстречу, заступая путь.

– Что?

– Не надо никуда его.

Док нетерпеливо дернул головой.

– В чем дело? Мы же за ним пришли. Ты сам сказал: пойдем, вытащим.

– Мы его вытащим. Не так.

– А… как?

– Его теперь. Не сюда.

– А куда?

Мертвый смотрел на Рея – так же, как на красное одеяло, из той же пустоты, из того же неутолимого одиночества. Перевел взгляд на Дока.

Док отодвинулся, увеличивая промежуток между.