Ирвин Уэлш - Эйсид-хаус [сборник litres]

СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ

Дело в том, что я – бизнесмен, твою мать. Понятно? Занимаюсь сносом.

СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ СВЕТ ТЕМНЕЕ ТЕМНЕЕ ТЕМНОТА

Небеса или ад, чтобы это ни было, я приближаюсь, вашу мать! И здесь, чуваки, грядут кое-какие изменения! Коко Брайс. Пилтон. Прославил свое имя на «Миллуоле» (товарищеская встреча в предсезонке), «Питтодри», «Айброксе» и «Андерлехте» (Кубок УЕФА). Коко Брайс, лучший из лучших. Кто с ним свяжется, тот сдохнет. Послушай, если кто-нибудь… если кто-нибудь начнет… если кто-нибудь…

Его мысли беспорядочно тянулись какой-то безжизненной вереницей. Коко боялся. Сперва его страх был подспудным беспокойством, затем стал резким, жестоким и грубым, и Коко ощутил, как огромные силы сминают его и тянут в разные стороны. Как будто его зажали в тисках и в то же время другая сила пытается его оттуда вырвать. Эти силы, впрочем, позволили ему толком ощутить свое тело – впервые с того момента, как началось его странное путешествие. Он понял, что действительно является человеком, слишком человеком, слишком уязвимым для сил, которые сминают его и рвут на части. Коко взмолился, чтобы какая-нибудь из двух могучих равновеликих сил наконец победила. Пытка продолжилась еще немного – и вот его выдернуло из пустоты. Раньше он только ощущал СВЕТ, но теперь действительно видел его, сполохи проникали сквозь его закрытые веки, которых он никак не мог разлепить. А затем осознал, что вокруг раздаются голоса.

– Какая прелесть!

– У тебя маленький парень, женщина, малыш-крепыш и все дела!

– Посмотри, Джен, он прекрасен!

Коко чувствовал, как его держат, ощущал свое тело и расположение конечностей. Он попытался закричать: «Коко Брайс! Парни „Хибз“! Какой, нахуй, счет, чуваки?»

Ничто не вырвалось из его легких.

Он ощутил шлепок по спине и сотрясение воздуха внутри и выдал громкий, душераздирающий вопль.

Доктор Каллахан стоял у больничной койки и смотрел на лежащего там молодого человека. Тот долго пребывал в коме, но теперь, придя в сознание, демонстрировал странную манеру поведения. Он ничего не говорил, лишь корчился и извивался на кровати, молотя руками и ногами. В конце концов его пришлось связать. Он вопил и плакал.

Холодно.

Помогите.

– Уааааа! – кричал парень; в ногах его кровати висела табличка: «КОЛИН БРАЙС».

Горячо.

Помогите.

– Уаааааа!

Голоден.

Помогите.

– Уааааа!

Нужно крепко обнять.

Помогите.

– Уааааа!

Хочу писать, какать.

Помогите.

– Уааааа!

Доктор Каллахан чувствовал, что посредством этих воплей молодой человек, возможно, пытается общаться, хотя не мог быть точно в этом уверен.

В больничной палате Дженни ласково держала своего сына. Они назовут его либо Джек, либо Том, как договорились заранее, потому что, подумала она с неожиданной вспышкой цинизма, именно так обычно делают люди, подобные им. Пребывающие в пласте англоговорящих восьмидесятых, где культура и акцент однородны, а национальность – понятие по преимуществу условное и малосущественное. Выходцы из среднего класса, профессионалы, социально осознающие себя, политически корректные люди, презрительно размышляла она, часто используют эти старые пролетарские традиционные имена – идеально для бесклассового общества. Ее подруга, Эмми, объявила, что намерена назвать своего ребенка Беном, если это будет мальчик, так что выбор сузился до одного из двух имен.

«Как там мой маленький Джек», – говорил себе Рори, указательным пальцем касаясь пухлой ладони младенца.

«Том», – думала Дженни, убаюкивая его.

Эй, что здесь, блядь, творится, чуваки?

За несколько дней, прошедших после несчастного случая, семья Колина Брайса успела смириться с тем фактом, что их сын, похоже, впадает попеременно то в растительное состояние, то в умопомешательство. Друзья признались, что Коко принял на кишку не одну, а две таблетки кислоты, к тому же «Супермарио», и пресса ухватилась за это. Молодой человек в больнице стал местной знаменитостью. Газеты обсасывали один и тот же риторический вопрос: