Эрих Ремарк - Три товарища [litres]

Я не стал ей мешать и больше ничего не сказал. Не стоило отвлекать ее. Она сама должна была справиться со своим настроением, и мне казалось, что ей это легче именно теперь, когда я рядом. Слова были бесполезны. В лучшем случае она бы успокоилась ненадолго, но потом все эти мысли прорвались бы снова и, быть может, гораздо мучительнее.

Она постояла около стола, опираясь на него и опустив голову. Потом посмотрела на меня. Я молчал. Она медленно обошла вокруг стола и положила мне руки на плечи.

– Дружище мой, – сказал я.

Она прислонилась ко мне. Я обнял ее:

– А теперь возьмемся за дело.

Она кивнула и откинула волосы назад.

– Просто что-то нашло на меня… на минутку…

– Конечно.

Постучали в дверь. Горничная вкатила чайный столик.

– Вот это хорошо, – сказала Пат.

– Хочешь чаю? – спросил я.

– Нет, кофе, хорошего, крепкого кофе.

Я побыл с ней еще полчаса. Потом ее охватила усталость. Это было видно по глазам.

– Тебе надо немного поспать, – предложил я.

– А ты?

– Я пойду домой и тоже вздремну. Через два часа зайду за тобой, пойдем ужинать.

– Ты устал? – спросила она с сомнением.

– Немного. В поезде было жарко. Мне еще надо будет заглянуть в мастерскую.

Больше она ни о чем не спрашивала. Она изнемогала от усталости. Я уложил ее в постель и укрыл. Она мгновенно уснула. Я поставил около нее розы и визитную карточку Кестера, чтобы ей было о чем думать, когда проснется. Потом я ушел.

По пути я остановился у телефона-автомата. Я решил сразу же переговорить с Жаффе. Звонить из дому было трудно: в пансионе любили подслушивать.

Я снял трубку и назвал номер клиники. К аппарату подошел Жаффе.

– Говорит Локамп, – сказал я, откашливаясь. – Мы сегодня вернулись. Вот уже час, как мы в городе.

– Вы приехали на машине? – спросил Жаффе.

– Нет, поездом.

– Так… Ну, как дела?

– Хороши, – сказал я.

Он помолчал немного.

– Завтра я зайду к фрейлейн Хольман. В одиннадцать часов утра. Вы сможете ей передать?

– Нет, – сказал я. – Я не хотел бы, чтобы она знала о моем разговоре с вами. Она, вероятно, сама позвонит завтра. Может быть, вы ей тогда и скажете.

– Хорошо. Сделаем так. Я скажу ей.

Я механически отодвинул в сторону толстую захватанную телефонную книгу. Она лежала на небольшой деревянной полочке. Стенка над ней была испещрена телефонными номерами, записанными карандашом.

– Можно мне зайти к вам завтра днем? – спросил я.

Жаффе не ответил.

– Я хотел бы узнать, как она.

– Завтра я вам еще ничего не смогу ответить, – сказал Жаффе. – Надо понаблюдать за ней по крайней мере в течение недели. Я сам извещу вас.

– Спасибо. – Я никак не мог оторвать глаз от полочки. Кто-то нарисовал на ней толстую девочку в большой соломенной шляпе. Тут же было написано: «Элла дура!»

– Нужны ли ей теперь какие-нибудь специальные процедуры? – спросил я.

– Это я увижу завтра. Но мне кажется, что дома ей обеспечен неплохой уход.

– Не знаю. Я слышал, что ее соседи собираются на той неделе уехать. Тогда она останется вдвоем с горничной.

– Вот как? Ладно, завтра поговорю с ней и об этом.

Я снова закрыл рисунок на полочке телефонной книгой.

– Вы думаете, что она… что может повториться такой припадок?

Жаффе чуть помедлил с ответом.

– Конечно, это возможно, – сказал он, – но маловероятно. Скажу вам точнее, когда подробно осмотрю ее. Я вам позвоню.

– Да, спасибо.

Я повесил трубку. Выйдя из будки, я постоял еще немного на улице. Было пыльно и душно. Потом я пошел домой.

В дверях я столкнулся с фрау Залевски. Она вылетела из комнаты фрау Бендер, как пушечное ядро. Увидев меня, она остановилась:

– Что, уже приехали?

– Как видите. Ничего нового?

– Ничего. Почты никакой… А фрау Бендер выехала.

– Вот как? Почему же?

Фрау Залевски уперлась руками в бедра:

– Потому что везде есть негодяи. Она отправилась в христианский дом призрения, прихватив с собой кошку и капитал в целых двадцать шесть марок.

Она рассказала, что приют, в котором фрау Бендер ухаживала за младенцами, обанкротился. Священник, возглавлявший его, занялся биржевыми спекуляциями и погорел на них. Фрау Бендер уволили, не выплатив ей жалованья за два месяца.

– Она нашла себе другую работу? – спросил я, не подумав.

Фрау Залевски только посмотрела на меня.

– Ну да, конечно, не нашла, – сказал я.

– Я ей говорю: оставайтесь здесь, с платой за квартиру успеется. Но она не захотела.