Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Срочно! – гаркнул Билл вслед дочери, держа голову отца двумя руками. – Скажи, что срочно! – Он повернулся к Кэт и кивком указал на Люка. – Уведи его отсюда.

Кэт вышла. Остальные переглядывались, не скрывая охватившей их паники. Тусклое послеполуденное солнце озаряло душную комнату.

– Помоги мне, – попросил Билл, глянув на Флоренс.

Они вдвоем осторожно приподняли отца и уложили на старенький, потертый ковер.

Лицо Дэвида стало землистым, губы скривились, словно в жуткой усмешке. Он с трудом прохрипел:

– Шляпа Вайолет.

– Что он говорит? – Марта подошла ближе.

– Вайолет. Похороните меня с моей старой шляпой.

– Что? – Флоренс сидела рядом с отцом на полу и прижимала к себе его голову. – Какая шляпа? Та, что висит у тебя на двери? Конечно, папа, милый, но что за глупости. – Она сглотнула слезы и с трудом выдавила: – Ты поправишься.

Дэвид приподнял руку, пытаясь коснуться Флоренс, однако был слишком слаб.

– Ты моя девочка, – прохрипел он. – Я так горжусь тобой, Фло. – И обмяк.

Флоренс нежно держала голову отца и что-то в отчаянии шептала ему.

Пять минут спустя Дэвид умер. Марта, стоявшая на коленях рядом с мужем, краем глаза заметила движение за окном: по саду шла Кэт за руку с Люком.

Послышался вой автомобильной сирены. Все переглянулись и, словно по команде, посмотрели на Марту.

Им нужно было, чтобы всем руководила она. Да, она могла всем руководить.

– Он устал, – сказала Марта очень спокойно. – Он отдыхает. Не впускайте их. Не надо пока. Все будет хорошо. Просто ему нужно еще немного времени.

В наставшей тишине она чувствовала на себе все взгляды. А потом раздался стук дверного молотка, оглушительно резко прозвучавший в притихшем доме.

Однажды, много лет назад, Марте было видение. Видение смерти. Она никогда и никому не пыталась об этом рассказать: слишком невероятно все выглядело.

Как-то раз они рано поужинали; она в кухне мыла посуду, Дэвид работал в кабинете. Наверху спала двенадцатилетняя Кэт.

Выдался один из светлых весенних вечеров, когда негромко поют птицы, черная земля пропитана обещаниями, а прохладный воздух сладок. По радио звучала «Рапсодия в блюзовых тонах». Марта любила Гершвина. В какой-то момент она перестала мыть посуду и начала постукивать деревянной ложкой по краю раковины в такт с роялем, рассеянно глядя на мыльную воду. И вдруг перед ее глазами предстала ясная картина.

Она и Дэвид. Они вместе идут по тропинке, как в день их первой встречи. Дэвид в шляпе, подаренной ему Вайолет много лет назад. Сквозь листву деревьев на землю струится свет – вроде бы радостный, солнечный. Внезапно этот свет становится плотнее и будто окутывает ее. Марта поднимает голову к небу и видит только серое и тяжелое ничто; не понимая, что происходит, она начинает кричать, звать на помощь. Тропинка, деревья, живая изгородь, Дэвид – все исчезло, осталась лишь окружающая серость. Марта кажется себе самолетом, летящим сквозь тучи. Она слышит, как ее зовет Дэвид, слышит собственные крики, чувствует, что в отчаянии куда-то бежит, но почему-то ничего не получается, не меняется, и она мчится в туман, в ничто…

Марта побежала в кабинет, распахнула дверь и только тут поняла, что вся мокрая. Волосы, щеки – все было в мыльной воде. Она плакала и дрожала с головы до ног.

– Любовь моя, что случилось? – спросил Дэвид, встав из-за письменного стола.

– Я… – пробормотала Марта, почувствовав себя очень глупо. «Я только что видела, как умру. Я покину тебя». Как такое сказать?.. Дрожь не прекращалась, во рту возник острый металлический привкус. – Я мыла посуду и увидела нечто ужасное. Просто безумие. Как… ты и я…

Тишину в доме нарушала только доносившаяся из кухни музыка. Дэвид обошел письменный стол и обнял жену.

– Милая. Мыть посуду опасно, да? Страшно до дрожи?

Дэвид крепко прижал к себе Марту, а она положила голову ему на плечо, как всегда. В тот миг она любила его сильнее, чем когда-либо в жизни – если такое вообще возможно. И она догадалась, что он все понял.

– Не могу объяснить. Но я очень испугалась.

Дэвид стал нежно гладить ее спину.

– Понимаю.

– Я не хочу покидать тебя. Не хочу без тебя жить. Никогда.