Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

Ночью после возвращения домой Флоренс спала так, будто потеряла сознание, а когда проснулась – от воя сирены автомобиля на улице и чьего-то крика, – состояние у нее было затуманенное, похожее на похмелье. Казалось, голова набита сырым песком. Как сквозь пелену, она разглядывала свою крошечную спальню, больше похожую на комнатушку горничной. И тут увидела маленькую поцарапанную пластиковую бутылочку, по самое горлышко набитую малюсенькими белыми таблетками. Вспомнив вчерашний вечер, она внимательно прочла надпись на этикетке.

Марта Винтер

Таблетки магнезии

По 2 таблетки в день при запорах

Срок годности до 09/12/12

НЕ ПРЕВЫШАТЬ УКАЗАННУЮ ДОЗИРОВКУ

Постер для выставки Мазаччо на стене напротив кровати за годы выцвел настолько, что фигуры на нем выглядели как зеленовато-желтые призраки. На холодном каменном полу валялись разрозненные машинописные листки. Флоренс повернулась на бок и часто заморгала. « Она, судя по всему, выдающийся эксперт в своей области, и ваша циничная попытка эксплуатации ее познаний, ваша наглость и откровенное предательство вызывают откровенное возмущение».

Флоренс медленно села и обратилась к призракам на постере.

– Доброе утро!.. Я с тобой разговариваю, – сказала она фигуре Адама. – Да-да, с тобой. Ой, как грубо с твоей стороны! Ну что ж, не обращай на меня внимания.

Сидя на краю постели, она поболтала ногами и потянулась. Затем встала и сварила себе кофе.

Письмо от Питера лежало вместе с остальной почтой на «свадебном» сундучке. За ночь листок с письмом свернулся в трубочку, как будто пытался скрыться, кануть в небытие. Флоренс собрала почту: письма, журналы, приглашения, рекламные листовки – все, кроме открытки от Джима, – и выбросила в мусорное ведро.

– Видели бы вы меня сейчас, профессор Коннолли, – сказала она вслух, ожидая, когда заворчит кофеварка, и вдыхая знакомые, успокаивающие запахи дома. Ее взгляд упал на письменный стол, и при мысли о том, что она вот-вот снова похоронит себя в какой-нибудь работе, ей чуть не стало дурно. – Да, я говорю сама с собой. Да, я чокнутая. И мне плевать, черт побери!

В квартире не было беспроводного интернета, поэтому Флоренс не могла узнать, кто пытался с ней связаться, тем не менее она понимала, что надо проверить автоответчик на домашнем телефоне, да и в смартфон заглянуть – и тот, и другой звонили непрерывно. Мобильный переполнился пропущенными вызовами, однако единственное, на что Флоренс обратила внимание, – и сердце ее радостно забилось – это текстовое сообщение от Джима. Флоренс вдохнула поглубже и прочла его:

«Благополучно добралась домой? Без тебя тут довольно одиноко».

Она почувствовала себя такой храброй, что ответила на сообщение. Торопливо набрала текст, делая в каждом слове ошибки и чертыхаясь:

«Прекрасно добралась. Долгая темная ночь моей души… но все позади. Спасибо за милую открытку. Я тоже скучаю по тебе, Джим. Могу я вскоре приехать и пожить у тебя? Привезу новых чашек для битья».

Отправив сообщение, она жутко испугалась – что же она натворила! – и швырнула телефон на диван; тот скользнул между подушек. А Флоренс даже мысль о том, чтобы его искать, была нестерпима. Она уже не сомневалась в том, что совершила ужасную ошибку, и чувствовала себя как подросток.

Демоны минувшей ночи ушли, но Флоренс прекрасно понимала, что они могут вернуться, и это несколько сбивало настроение. И все же она чувствовала необычайную радость и гадала – а будет ли она над чем-нибудь смеяться сегодня? Например, над тем, как пыталась покончить с собой снотворным отца, а случайно прихватила слабительное матери? На ее взгляд, в этом было что-то символическое: Дейзи убила себя таблетками из того же самого шкафчика, но Дейзи взяла правильные таблетки, и, кроме того, она принимала героин. Короче говоря, Дейзи знала, как себя убить.

И вот теперь Флоренс, которая так долго, все несколько последних месяцев, шла к этому моменту наедине с таблетками, к решению завершить свою жизнь, встала перед вопросом: что делать дальше?

Она позволила себе расслабиться и дать волю мыслям. Либо она что-то изменит в жизни, либо последует той же тропой и смирится с тем, что, начиная с какой-то точки, пойдет по кругу и вернется к той же развилке. Долгие годы Флоренс тренировала свой мозг: питала его, упражняла и развивала. Теперь ей предстояло прислушаться к нему и в миг просветления найти верный путь. Флоренс попыталась отследить нужную мысль, но, вероятно, цельная картина еще не сложилась.