Хэрриет Эванс - Место для нас [litres]

– Я никогда не перестану скучать по Левше, – призналась Люси. – И все же… – Она взяла Марту за руку и сплела свои пальцы с пальцами бабушки. – Я говорю себе: «Это ужасно – то, что ты ушел, но мы очень рады, что ты был с нами. Что мы знали тебя, что ты был в нашей жизни». Я грущу, но не могу не радоваться тому, что знала его так долго.

Марта положила руку на плечо Люси.

– Да, – проговорила она тихо, думая обо всех историях, для Люси неведомых. О том, что пережил ее дед, чтобы оказаться здесь, в Винтерфолде. О том, сколько радости он принес людям, как силен был его дух. Как он спас Кэсси, как забрал Флоренс, как они нашли друг друга… Все это – для другого дня. – Да, ты права. – Марта глубоко вздохнула и кивнула.

Теперь она видела выход. Видела, как начать все заново.

Она сказала:

– Ну хорошо. Это все меняет.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что довольно. Я снова у штурвала. Давай-ка поставим чайник и решим, что нам делать. Что буду делать я. – Она тихо добавила: – Теперь я все должна делать иначе.

Марта подошла к высокому шкафу в прихожей и взяла с полки несколько электрических лампочек.

– Время для электрических лампочек, – возвестила она, а Люси, успевшая уйти в кухню, крикнула оттуда:

– Что ты говоришь?

– Ничего, ничего.

Пока закипал чайник, Марта сняла зеленый шарф со старого кресла Левши, и Люси забралась на кресло, и встала на цыпочки, и вкрутила лампочку. Тут неожиданно кресло издало жалобный треск и покосилось. Люси испугалась и спрыгнула с кресла в то самое мгновение, когда оно рухнуло на пол. Щеки Люси покрылись пунцовым румянцем.

В страхе глядя на Марту, она пробормотала:

– Кресло Левши… Ой, бабуля. Мне так жалко. Я отдам его в починку.

Марта не спускала глаз с кресла.

– Господи! Ты не ушиблась?

– Я в полном порядке, – ответила Люси. – Я же знаю, как он любил это кресло, и…

Марта присела на корточки и провела рукой по гладкому, теплому дереву, прижала ладонь к потрескавшимся задним ножкам, одна из которых сильно подвернулась.

– Оно столько пережило, – покачала головой Марта и погладила щиколотку внучки. – Не переживай. Это я виновата.

Люси хотелось рассмеяться.

– Прости. Твоя толстожопая внучка сломала кресло.

– Старое кресло. Думаю, завтра нам надо с тобой съездить в Бат и купить новое. Да? А этого старого приятеля мы сожжем, – сказала Марта, отодвинула ногой кресло в сторону, встала и выпрямилась. – Легко пришло, легко ушло, моя дорогая. Так, теперь давай-ка попробуем заказать билеты.

Комплекс Королевского судного двора находится близко к Институту искусств Курто, в том районе Лондона, который ей был очень хорошо знаком. Лучи солнца пробивались сквозь утренние серо-лиловые дождевые тучи. Когда Флоренс прошла по огромному залу здания, построенного в стиле викторианской готики, где вокруг нее сновали мужчины и женщины в черном, она вынуждена была зажмуриться, ступив на тротуар. Ее приветствовала огромная толпа. Люди что-то кричали, скандировали… До сих пор сомневаясь, правильно ли расслышала слова судьи, она была совершенно ошарашена.

На улице собрались зеваки и телевизионщики с камерами. Флоренс, еще не оправившаяся от шока, остановилась. Протестующие размахивали плакатами. Неужели ее так сильно ненавидят? «Газуйте отсюда!» – гласил один из транспарантов. И тут Флоренс вспомнила, что, когда утром чистила зубы в квартире Джима и хмуро глядела на свое отражение в зеркале, краем уха слушала по радио новости. Ну конечно, сегодня в апелляционном суде должны были пройти слушания о правах какой-то газодобывающей компании на бурение в Сассексе с целью добычи сланцевого газа.

Одним из признаков паранойи является убежденность в том, что все против тебя ополчились. Но нет, не сегодня. Флоренс судорожно рассмеялась и с нескрываемым облегчением пошла навстречу сердитой толпе. Она была отчасти тронута силой убежденности и страстью, горевшей в глазах людей. Она тоже когда-то была такой, но теперь, когда она отказалась от самообмана, вскрыла истину в своей печальной, странной жизни, теперь она не знала, что, черт побери, будет делать.

Флоренс покачала головой, пытаясь сохранять спокойствие и найти место, где можно прорваться сквозь толпу.

«Дело не о научном споре и не об академической некомпетентности. Дело об обмане и мошенническом получении дохода, основанном на презумпции добросовестности. Вы заставили общественность поверить, что являетесь искусствоведом, не только написавшим сценарий авторского документального сериала, но и выпустившим привязанную к этому сериалу книгу, за которую получили немалый аванс, а именно пятьдесят тысяч фунтов стерлингов от издательства «Робертс Миллер пресс». Управляющий директор издательства мисс Хопкин утверждает, что поверила, как и вся общественность, что вы являетесь автором этой книги, которая содержит такой мощный научно-исследовательский материал, что способна привлечь хвалебные отзывы не только научного мира, но и телевизионного зрительского сообщества, и простых читателей. Таким образом, вы получили сто тысяч фунтов стерлингов за новую книгу, не считая значительных авторских отчислений за вашу первую книгу. Профессор Коннолли, дело, возбужденное против вас профессором Винтер, – это дело о доверии к авторитету. Профессор Винтер, судя по всему, выдающийся эксперт в своей области, и ваша циничная попытка эксплуатации ее познаний, ваша наглость и откровенное предательство вызывают откровенное возмущение. Я нахожу профессора Винтер достойной доверия, а вам назначаю оплату всех издержек по этому делу. Жалоба истицы удовлетворена».