Кейтлин Моран - Стать Джоанной Морриган

– Так ты любительница приключений , – говорит он, запустив руки мне в волосы. Его голос звучит глухо и вкрадчиво.

– Да! – Я целую его грудь, распахнув уже полностью расстегнутую рубашку. – Я как Христофор Колумб – плыву вокруг света и всегда ищу новый Ньюфаундленд у кого-то в штанах. Ой, смотри! Я нашла Нью-Йорк!

Я уже расстегнула его ширинку.

– Ты такая развратная , – говорит он, явно довольный. И повторяет, вдруг посерьезнев: – Ты такая… плохая девчонка .

Странно слышать от Тони такие простые – чтобы не сказать примитивные – фразы. Обычно любое моральное суждение в его исполнении сопровождается указанием на социальный контекст, как в тот раз, в редакции, когда Роб Грант назвал Шинейд О’Коннор «лысой юродивой с диким взглядом», и Тони прочел ему получасовую лекцию о католической церкви в Ирландии и радикальных предвестницах феминизма, чья задача – «расхерачить укоренившиеся предрассудки». Все время лекции Роб стоял за спиной Тони и кривлялся, изображая сумасшедшую Шинейд О’Коннор. Но все равно.

– Очень плохая, – согласно киваю я.

– Эта твоя история со свечкой… – говорит он. – И с горячим воском. Интересная история, да. Знаешь, не каждый бы согласился на такие эксперименты. Далеко не каждый .

Он выразительно смотрит на меня.

Ага, все ясно. Я тебя поняла , мой прелестный, изысканный извращенец. На тумбочке у кровати как раз есть свеча. Я смотрю на Тони своим лучшим взглядом суровой госпожи – судя по моему отражению в его глазах, это совсем не похоже на «Венеру в мехах», скорее на Лилит из «Веселой компании» в том эпизоде, когда Фрейзер привередничает насчет костюма, но все равно, – и тянусь за свечой. Я оболью гениталии этого человека горячим воском! Я выполняю любые желания! Но Тони внезапно переворачивается и подминает меня под себя.

– Что мне в тебе нравится, так это пристрастие ко всему нехорошему , – говорит он и прижимает мои руки к кровати, не давая мне вырваться.

Следующие полчаса я провожу в полном недоумении. Я всегда думала, что если когда-нибудь мне доведется участвовать в садомазохистских игрищах, я буду садо. Не мазо. Я чувствую себя прирожденным садо. Садо активен, он выполняет большую часть работы – прилагает усилия, успокаивает, подчиняет себе и всячески ублажает благодарного мазо.

Как человек, не боящийся тяжелой работы, я всегда думала, что мне как нельзя лучше подходит роль садо. Я сексуальная труженица. Чуткая, щедрая, прилежная госпожа в роскошном кожаном одеянии – как у Мадонны.

Но, наверное, я ошибалась и Тони сумел разглядеть во мне скрытого мазохиста. Наверняка разглядел – иначе зачем он затеял все то, что затеял?

В первые две-три минуты я чувствую… только досаду и раздражение. Если честно, из меня получился бы лучший садист, чем из Тони. Я много читала по теме, читала все, что нашла в библиотеке – де Сада и Анаис Нин, «Радугу тяготения» и «Историю О». Сначала идет удовольствие, и только потом боль. Я знаю, что нельзя бить в одно место два раза подряд. И бить надо только по мягким местам, не по кости. Жестокость должна обязательно перемежаться лаской. Ты не зверствуешь, ты обольщаешь .

То, что творит со мной Тони, больше похоже на наши «борцовские» поединки с Люпеном. За тем исключением, что Тони и вправду делает мне больно. Один раз я все-таки не выдерживаю и говорю «ЭЙ!» с ярко выраженным, возмущенным вулверхэмптонским акцентом, но сама понимаю, что это сбивает настрой, и в следующий раз выдаю что-то вроде «Мммммым». Я отзывчивая и старательная партнерша.

Нет, честное слово, у меня получилось бы лучше. Я себя чувствую Бобом Диланом садистского секса, когда он приходит на вечеринку и предлагает собравшимся всего себя, всю свою сексуальную гениальность и опыт, а хозяин ему говорит: «Да ну на фиг. Лучше послушаем моего брата. Он притащил синтезатор и сыграет нам парочку песен «Milli Vanilli».

У меня даже не появляется мысли: «Мне это не нравится. Я не хочу заниматься такими вещами», – потому что откуда мне знать , нравится это мне или нет? Я еще формирую себя. Я каждый день узнаю о себе что-то новое. Возможно, сегодня – как раз такой день, когда мне предстоит обнаружить в себе тайного мазохиста, пусть даже действия Тони меня совершенно не возбуждают. И вряд ли уже возбудят.

В конце концов – категорически не понимая, в чем смысл этих игрищ, – я делаю то, что всегда делаю во время секса: представляю себя на месте партнера. Представляю, как ему сейчас хорошо. Как хорошо быть привлекательным и сексапильным Тони Ричем в постели с раскрепощенной семнадцатилетней девчонкой. Я представляю, как его возбуждает все это действо. Как неимоверно приятно поместить свой возбужденный затвердевший член в кого-то теплого, мягкого и отзывчивого и готового его принять. Как приятно катать молодую девчонку по всей огромной кровати и ставить ее – девчонку, а не кровать, – в самые разные позы. Как приятно, когда есть кто-то, кто тебя хочет. Кто потакает твоим фантазиям.